— «Презумпция» — значит «предположение». Презумпция невиновности — предположение, что человек не виноват. Судья, следователь и любой юрист должен приступать к делу с предположением, что подозреваемый человек невиновен в преступлении.
— А почему же он тогда подозреваемый? — спросил я.
— Ха! Подозрение — не вина еще. Если следователь будет так рассуждать, как ты, он незаметно для себя подтасует факты и обвинит. Пока нет неопровержимых доказательств, юрист обязан считать человека невиновным. Поняли?
— Мы поняли, — сказал я. — Но мы ведь не юристы и не следователи. Мы же так, предполагаем просто.
— Все равно, — сказал Сур. — Мы советские люди. Если я скажу тебе, что, возможно — понимаешь, возможно — Киселев затеял ограбление. Горячка! Ты будешь считать его виноватым! А так даже думать нельзя, Лёшик.
— Вот так так! А что можно?
— Изложить факты капитану Рубченко, когда он придет сюда. Только факты. Долгонько же он собирается...
Верка сказал:
— Он обещал быстро прийти. Говорит, освободится и живой ногой явится.
Сур кивнул и посмотрел на часы. Я понял его. Он думал о Степке. Но кто разыщет Степку лучше, чем милиция?
Мы стали ждать. Сурен Давидович велел мне быть в кладовой, а сам пошел в стрелковый зал. Верка побежал во двор, чтобы высматривать капитана Рубченко. Я от волнения стал еще раз надраивать пистолет, только что вычищенный Веркой. Гоняя шомпол, заглянул в блокнот Сура.
Внизу листа было написано жирно и дважды подчеркнуто: «Почему все трое хватались за сердце?»
Он был прав. В пеньке хранится оружие, с конфетами передаются, предположим, записки, но почему все хватались за сердце?
И тут Верка промчался в тир с криком:
— Дядя Сурен, дядя Павел пришел!
КАПИТАН РУБЧЕНКОПавел Остапович Рубченко — однополчанин и друг Сура. Раньше они дружили втроем, но третий, Валеркин отец, умер позапрошлой осенью. Для нас Павел Остапович был вроде частью Сура, и я чуть на шею ему не бросился, когда он вошел. Большой, очень чистый, в белоснежной рубашке под синим пиджаком. Он редко надевал форму.
— Здравия желаю, пацан!
Я сказал весело:
— Здравия желаю, товарищ капитан!
— Какие у вас происшествия? Пока вижу — проводите чистку оружия. Опять школой пренебрегаешь?
— У, такие происшествия... Вы Степку не видели?
Он Степку не видел. Тут заглянул Сур и попросил одну минуту подождать, пока он примет винтовки. Рубченко кивнул и покачал пальцем. Сур сказал «вас понял» и позвал меня оттащить винтовки. Ого! Рубченко не хотел, чтобы его здесь видели, следовательно, уже известно кое-что... Я выскочил, бегом потащил винтовки. Сур даже чистку отменил, чтобы поскорее выпроводить студентов из тира, и сам запер входную дверь. Теперь нам никто не мог помешать, а Степка, в случае чего, откроет замок своим ключом или позвонит в звонок.