Взрыв готовится в тайне — до того как перо сейсмографа покажет первую трещину на земле. Три сердца бьются в напряженном ожидании, когда четвертый — военный — замер в кадре, готовясь привести в действие механизм взрывателя. Атмосфера напряжения и тревоги окунает читателей в мир приключений 1969 года....
Вертолет и «блюдце» поднялись, наверно, уже высоко, когда голос крикнул: «К Расчетчику!» И почти сейчас же вертолет наклонился, винт замедлил вращение. Хлоп! Экран погас, люк корабля захлопнулся.
— Э-хе-хе, кого хотели провести, — сказал седой. — Удрать хотели. Нет, простаки эти тела, твердо тебе говорю...
— Не так уж простаки, — вздохнул Киселев. — Если разобраться, они действуют разумно и кое-что знают о нас.
— Мало знают, мало, — самодовольно сказал седой. — На полтора часа-то согласились!
Они пошли по тропинке к выходу.
— Много или мало, а я не стал бы цепляться за планету, когда треть населения не принимает «копий». Нужна очень серьезная подготовка.
Седой оглянулся на меня, что-то сказал и засмеялся.
— Смотрите, вам виднее, — сказал Киселев. — А вот и Квадрат.
Сверху спускался Квадрат сто три.
— Оружие унесла собака, — доложил он. — Пес Эммы Быстровой, Угол ее знает. (Киселев кивнул.) Около часа назад он погнался за Девятиугольником, у входа в зону подхватил чехол с оружием и унес.
— Блюдце послал?
— Сделано, Линия восемнадцать. Женщина с собакой обнаружена у совхоза, оружия при них нет. Сейчас их перехватит Шестиугольник пятьдесят девять с «посредником» Через десяток минут всё узнаем об оружии. Я распорядился: десантнику в собаке оставаться, оружие доставить к наводчику и там включиться в охрану.
— Одобряю, — сказал седой. — Угол, едем! Заводи свою молотилку.
КВАДРАТ СТО ТРИЯ вообще-то кисляй. Так меня Степка ругает, и он прав. В том смысле, что я теряюсь, когда надо действовать решительно. Удивительно, как у меня утром хватило решимости пойти за гитаристом, но тогда очень уж разобрало любопытство.
