В новом романе писательницы Богдановой случайная встреча становится поворотной точкой в судьбах героев. Таинственное письмо заставляет их переосмыслить прошлое и пересмотреть привычный уклад жизни. История раскрывает запутанные семейные тайны и переплетения человеческих судеб, ведя читателя...
И мы его увидели! Никита стоял возле касс с невзрачной девочкой из другой школы и смотрел на неё такими глазами, словно она была королевой красоты.
Не знаю почему мне вдруг вспомнился Никита, — ведь память не спрашивает нас, можно или нельзя, а приходит когда захочет. Из какой бесконечной дали смотрю я сейчас на довоенное время, когда будущее представлялось летящим в небо ярким воздушным шариком, родные и любимые были живы, и счастье в руках казалось настолько будничным, что на него не обращали внимания.
Через пару километров хода впереди замаячили крыши приземистых домиков с кое-как залатанными крышами. Среди убогих построек новизной выделялась крепкая изба в три окна с голубыми ставнями.
Мне навстречу шла женщина с пустыми вёдрами на коромысле. Я остановилась:
— Здравствуйте, не подскажете, где живут Аносовы.
— Так вот же они, — женщина указала на новый дом и вздохнула, — кому война, кому мать родна.
Судя по утоптанному снегу подле сарая и по коричневым пятнам навоза, семья жила зажиточно и держала скотину. Едва я успела ступить во двор, как из-за поленницы дров выглянул Саша. Заячий треух съехал ему на правый глаз и придал вид залихватский и глуповатый.
— Ой, Антонина Сергеевна, вы к нам, что ли?
— К вам.
Он округлил глаза:
— А бати дома нет, только мама.
— Значит, я поговорю с мамой. Проводи меня.
Ссутулив плечи, Саша неохотно пошёл впереди, загребая снег носками валенок. На крыльце остановился и тревожно спросил:
— Я что, плохо себя вёл?
— Нет. Я обхожу всех учеников, чтобы познакомиться с родителями и узнать, как вы им помогаете.
Саша повеселел:
— Я хорошо помогаю. Мы с батей вчера мясо вялили. — Он вдруг запнулся. — Ой, батя не велел никому рассказывать. Сказал, болтун — находка для шпиона.
— Я точно не шпион, — сказала я, и он с облегчением выдохнул, выдыхая изо рта облачко пара.
Сашина мама жарила на плите оладьи. Стопка оладий возвышалась посреди стола рядом с банкой сметаны. Помимо воли в мыслях промелькнул вопрос, откуда у Амосовых дефицитная мука в таких количествах, что из неё пекут оладьи на ужин, когда большинство хозяек праздничный пирог из манки разводят. При виде меня Сашина мать метнулась к столу, прикрыть оладьи, но вовремя сообразила, что уже поздно, и замерла, держа руки с полотенцем на весу. Я постаралась сделать вид, что ничего не заметила. В конце концов, я не участковый инспектор и не уполномоченный по борьбе со спекуляцией. Кроме того, достаток Амосовых может оказаться совершенно законным.
