В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
— Я доктор, — согласился Марк, — но из Данилы я только пулю вытащил, а кому на каком свете быть, не я решаю.
— Это ты, паря, правильно рассудил. — Старушка почерпнула из лукошка горсть ягод и забросила в рот. — Даром что молодой, а ум у тебя имеется!
Перепачканным кулачком старушка постучала себя по лбу, обозначая вколоченный в череп ум, и с прищуром посмотрела в мою сторону:
— А это твоя жёнка?
— Жена. — Марк взял меня за руку и притянул к себе.
— Ничего такая. — Бабуся причмокнула губами, словно пробуя меня на зуб.
— Откормлю, — пообещал Марк, — не всё сразу.
— Да не ты, а она тебя должна кормить. Твоё дело деньги в дом приносить, чтоб семью насытить. — Бабуля по-ребячьи поболтала ногами. — Говорят, вы искать кого приехали, нашли али нет?
Поразительно, с какой скоростью в посёлке распространялись слухи!
— Нашли, — ответила я. — Мы на могилу к Шапитову приехали.
Я решила не упоминать настоящего имени отца, раз по словам Кузьмы Ивановича местные знают его только как Шапитова.
"— Вона как! К Шапитову, значит! — Старушка шустро перекрестилась. — Хороший мужик был Сергей Львович. Царствие ему небесное. У нас по нём, почитай, весь посёлок горевал. Любого спроси — никто про него плохого не молвит. А уж Коля Глыба как убивался! После похорон всю ночь у меня сидел, горе самогонкой заливал. Да только горе навроде пожара — его вино больше разжигает, пока всю душу дотла не сожжёт. — Она перекинула взгляд на Марка и погрозила ему сухим пальчиком.
Я охнула:
— Кузнеца?
— Почему кузнеца? — опешила бабуля. — Лекаря! А Шапитов-то не пил, — продолжила она без перехода. — Курил много, это да. А водку в рот не брал. Он много добра людям сделал. Да что далеко ходить, Сергей Львович и внучка моего, Ваську, спас — в трескучий мороз двадцать вёрст по ночи бежал до города, чтоб врача привезти.
— Понятно, камфору кололи, — кивнул головой Марк.
— Вот-вот, камфору, — подтвердила старуха. — Коля-глыба тогда куда-то запропастился, а Шапитов ко мне заглянул за квашеной капустой, потому как мои соленья на посёлке самые первостатейные.
