Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
– Нет, Гертруда, будет лучше, если вы передадите на словах от меня самые теплые, самые искренние поздравления. Идите же, дорогая, я так волнуюсь. Когда вернетесь, обязательно расскажете все подробно.
– Хорошо, мисс Денни. Чем вы намерены заниматься в мое отсутствие?
– Я буду ждать вас тут, полью свои травки, полюбуюсь фейерверком.
Гертруда удалилась.
– Не вздумайте вылезать, – сказала Соня, – только когда я погашу свет.
Кроме фляги с водой ей ничего не удалось раздобыть.
– Я могла бы одолжить вам пару башмаков, но мои на вас не налезут, – сказала она.
– Не беда, добегу босиком, а потом, в самолете, надену носки.
Мы выскользнули из теплицы и помчались через рощу. Залпы следовали один за другим, фейерверк продолжался уже, наверное, часа три. Стреляли где-то позади нас, возле дворца.
Путь оказался недолгим. Сосны расступились, я увидел большое летное поле. Очередной залп осветил ряды спортивных самолетов, высокую крепостную стену, две вышки. Поле и небо пылали изумрудным и сапфировым огнем, с вышек раздался дружный хор нескольких мужских голосов:
– Да здравствует Великий Магистр!"
"– Нам повезло, – прошептала Соня, – они погасили прожектора, чтобы любоваться фейерверком.
– Нам повезет еще больше, если они уже залили баки.
– В этом можете не сомневаться, они очень предусмотрительны и аккуратны, к празднику все должно быть готово заранее.
Самолетов стояло штук двадцать, все одной модели, но разных цветов. Я выбрал крайний, подальше от вышек, поближе к взлетной полосе.
Я неплохо водил автомобиль, однако за штурвал самолета мне браться не приходилось.
Забраться в кабину без трапа оказалось непросто. В промежутках между залпами становилось темно и тихо, действовать приходилось на ощупь. Когда мы очутились на кожаных сиденьях, вспыхнули прожектора. Часовые хоть и были увлечены фейерверком, а все равно сохраняли бдительность.
Они не знали, в каком мы самолете, но поняли это, когда я вырулил на взлетную полосу, и открыли отчаянную стрельбу.
Самолет спокойно, уверенно набирал высоту.
