Автор
Москва 1918: Непогода за окном напоминает о прошлой войне. В эти мрачные дни освещают лунный свет улицы и домоны, где таится история и загадки. Здесь, в полумраке, начинается рассвет нового времени, когда каждое шагу можно слышать шаги предыдущих эпох.
Это была хорошая, легкая и послушная машина. Выстрелы звучали все тише, глуше, свет прожекторов таял, уходил вниз, крепость исчезла, мы летели в ночном тумане над океаном неизвестно куда».
– Вот и все, – сказала Соня и закрыла тетрадь.
Она дочитала рукопись до последней строчки и не знала, существует ли продолжение.
За иллюминатором висела белесая туманная мгла. По ее расчетам, было около одиннадцати утра. Пару часов назад Чан принес завтрак, обычно здесь завтракают в девять.
Соня надела унты, куртку. Она хотела выйти на палубу, но с удивлением обнаружила, что дверь каюты заперта, и вдруг поняла, что яхта встала на якорь.
– Хозяин велел подробно, все размеры, ничего не забывать.
Чан терпеливо стоял и ждал, пока она писала. А потом незаметно, беззвучно запер каюту.
Соня кинулась к иллюминатору, но из-за тумана ничего не увидела, зато услышала треск мотора.
– Месье, пуасон, пуасон!
Яхта кинула якорь довольно далеко от берега. На катере подплыли торговцы рыбой. Ну и что?
Соня принялась колотить в дверь. Через минуту явился Чан.
– У меня кончились сигареты. Будь любезен, принеси. Мы стоим или плывем?
– Мы плывем, мадам, сигареты, одну минуту.
– Подожди, что ты врешь? – Соня вцепилась в лацкан его белой униформы. – Почему ты запер дверь?
– Мадам не волнуйся, Чан запер из-за шторма, нельзя на палубу, волна сильная, может смыть.
– Что за бред? Какой шторм? Полный штиль, – пробормотала Соня, толкнула дверь, но, разумеется, было заперто.
Она опять бросилась к иллюминатору, заметила смутный желтый огонек, услышала, как тот же голос настойчиво предлагает «фрут де мер». Яхту качнуло, будто правда поднимались волны."
"Соня заметалась по маленькой каюте. Схватила тетрадь, положила в сумку, но тут же вытащила и сунула за пояс джинсов, под свитер.
– Ваши сигареты, мадам, – произнес Чан и вдруг странно дернулся, открыл рот, изумленно вытаращил глаза.
Из-за его плеча вылезла рука и зажала ему рот. Чан стал медленно оседать.
