Настя поздоровалась со мной, неловко ткнувшись в щеку, спросила у мужа, глядя куда-то в сторону:
- Коля, ты будешь сегодня дома?
- Не знаю. Если и буду, то поздно, - нехотя отозвался тот, - сестра приехала.
- Хорошо, тогда я пойду – посижу вместо Боровичка с бабаней.
- Ага, иди, - разрешил брат.
Настя поплыла в дом, а он опять смотрел… потом, почувствовав мой взгляд, криво улыбнулся и опрокинул в себя рюмку. Я попросила:
- Не напивайся, ты нужен мне трезвым.
- Вторая, Ален. Я больше двух не пью… и еще я закусываю, - набросился он на еду, чтобы я не вздумала, очевидно, распрашивать дальше. Все это не нравилось мне категорически.
Народ постепенно оживился, несмотря на жару - иммунитет на нее сказывался. Вино веселило, и на том краю стола вскоре запели… А я увидела бабаню, которую подводила к столу Колина жена и поспешила навстречу. Усадила ее рядом с собой, разговорилась с ней, стала кормить и отвлеклась от основного действа.
Совсем пропустила, как спели «Скакал казак…», потом еще что-то, а мы говорили с бабушкой о моей работе, о дороге, погоде у нас, о новых вагонах с туалетом в каждом купе и кондиционером… И вдруг я насторожилась от словосочетания, прозвучавшего в следующей песне – мазнуло что-то по сознанию… что оно там затронуло – без понятия, потому что никаких ассоциаций начало песни вызвать не могло. А может, дело было в общем ее смысле – я же хорошо знала ее и помнила. А только я смолкла на полуслове - горло пережало, затрудняя дыхание.
- Не для меня… - глубоким басом завел батя, - цвету…еут са-ады…
- Не для меня Дон разолье-отся, - грянули хором родственники, - там се-ердце девичье забье-ется… с восторгом чувств – не для меня…
Коля тронул меня за плечо, я обернулась, как во сне… брат провел ладонью по моей щеке, вытирая с нее слезы, спросил в ухо: - Соскучилась?
Я отрицательно мотнула головой, прислушиваясь к песне – вся была там – в ней:
- Там дева с черными бровя-ами… - она растет не для меня-а….
Пережатое горло потихоньку отпускало. Я глубоко вдохнула, набирая полную грудь воздуха, улыбнулась брату – кривовато, наверное, получилось, и в свою очередь затянула, присоединяясь:
- А для меня-а…! Кусо…еок свинца-а! Он, - задохнулась внутренним рыданием, - в тело белое вопье-ется-а…!
И смолкла… больше не могла – сцепила челюсти, потряхивало, будто в истерике, а может, это она и была. Потому что - «признайся – для меня выросла такая, меня ждала?»… Боже-Боже… - заливалась я слезами. Бабаня погладила меня по спине, потянулась через меня, толкнула Колю:
- Плохо девке, пойдите… пойди-пойди, уведи ее куда, а я тут пока посижу.