Брат обнял меня за плечи, поднял и повел мимо стола, кивнув гостям: - Устала в дороге, растрогалась… песни наши такие…
И народ затянул с удвоенным энтузиазмом: - И кровь горячая прольется-а…
- Вот же, - смеялась и плакала я, - куда ты меня тащишь? Никто бы и не заметил, нашего батю все одно не переорешь.
- А зачем оно тебе? Вдруг там и правда есть кто-то внутри? Бабаня приказала увести, а она знает, что говорит.
Пройдя через сад в заднюю калитку, мы пошли к Дону по мягкой пыльной грунтовке. Над ней нависали такие же пыльные деревья, жарило солнце. Правда, ближе к воде задул ветерок, потянуло речной свежестью, мы спустились вниз и сели в тени высокого куста на траву. Я уже успокоилась и, вдоволь насмотревшись на легкую волну и почти болезненные для глаз отблески солнца на ней, повинилась:
- Просто наболело, сорвалась – каюсь. Потом все тебе расскажу. А вот у тебя точно что-то случилось.
- Я уже два месяца не живу с ней. Подсказали люди, пришел и увидел… - махнул он рукой и отвернулся в сторону.
- Коля-я… в кровати? – не верила я сама в такое совпадение. Он повернулся на мой умирающий голос, внимательно вгляделся в лицо.
- Та нет…, дело не дошло. Но поцелуй был ну очень страстный, – нервно хмыкнул он, ломая веточку, - развестись батя не дает. Говорит – дети не виноваты, а они видят меня - дети? И раньше не видели, вот и…
- Думаешь – поэтому? – осторожно поинтересовалась я.
- Ален, я ж не по пьянкам и по бабам? Я на службе, вообще-то. Я ее отпустил, - грыз он веточку, - так не уходит же, плачет – ошиблась она, не было ничего. Не было ничего – это если б я какую шалаву походя, разложил и забыл сразу. А я никогда, Ален, хотя не только…, а и убить иногда хотелось. Но не трахал и не убивал. А она, Ален… Баба не просто так, а с душой все делает – нужно ей. Ну, а мне теперь не нужно – все шалавы мои.
- Не могу, Ален, и не смогу уже, хотя люблю до безумия – пытался, пробовал… себя не переступить. Шалавы чище… Больше спину не подставлю, ну нах… - быстро оглянулся он за спину, прошептал: - Та задра-ал…
- Я тоже до сих пор боюсь, - кивнула я, помолчала и призналась: - а я Олега застала в постели с соседкой.
- С-сука… нах.. да во… б..ь! – подхватился он с места и стал быстро раздеваться. Разделся до семейных трусов, кивнул мне: - Не бойся, я вдоль.
И прыгнул с берега, поплыл быстрыми саженками, а я сидела, обхватив колени и смотрела. Здесь было хорошее дно, я уже и сама бы искупалась, но мало ли… экология. И улыбнулась, вспоминая причину боязни, но теперь это получалось печально. Жаль было Кольку, немного – себя, а больше всех жаль было Ваню.