Автор
Молодую девушку ненавидят за то, что она не скрывает свои чувства и красоту. Их отношения заканчиваются шокирующей беременностью, после чего пара исчезает в мир фантастических возможностей. Теперь девочка с сильной душой вынуждена противостоять тем, кто еще больше ненавидит ее за то, что она настоящая и не скрывает свою любовь к жизни....
– Раньше сам боялся, а теперь я тебя боюсь. Это я-то…"
"Я только усмехнулся. Были времена, да. Мне еще тогда объясняли, что Верхний, Доминант не должен показывать сомнений и колебаний. Я тогда огрызался, что в гробу я видал ваши игры в подчинение. Мне просто нравится делать женщинам больно. Стоит у меня на это. Если есть женщины, которым так же в кайф, когда им причиняют боль, то все отлично, мы друг друга нашли. А если они хотят, чтобы я поиграл с ними в злого папочку, то пусть ищут дальше.
Страх, тот да. И страх от того, что руки человека, втыкающего в тебя иглу, дрожат, по-моему, ничем не хуже страха перед психопатом, который втыкает эту иглу играючи.
– Давай, – Инга повернула ко мне голову, приникла к столу грудью. – Выеби меня, пока там все горит. Хочу почувствовать, как ты елозишь по опухшему.
На секунду внутри аж дернулось, и хер подпрыгнул, представив, как я врываюсь в нее, размазывая кровь. Или еще лучше – в залитые алым губы.
Но сзади плеснуло отчаянием и послышался всхлип. Пора завязывать с наказаниями, а то собственные устоит предам. Это я уже не садист, а полноценный Верхний с псиСМ получаюсь.
– Нет, Ингуль, спасибо, договор был только на практику.
– Ну и ладно.
Она легко спрыгнула со стола и принялась обтираться салфетками. – Афтекерить не нужно, я в таком кайфе, ты бы знал!
И она подпрыгнула, чмокнув меня в щеку, споро оделась, шипя от боли, когда одежда задевала порезы и обернулась только у двери.
– Слушай… – Инга поколебалась, но все-таки решилась. – Ты ведь знаешь, что ты кое-кому в клубе хвост отдавил?
– Знаю.
– И не беспокоишься?
Я пожал плечами.
– А надо?
– Знаешь… надо, – тихо сказала Инга. – Ребята кипят и не собираются забывать, как ты им дорожку перешел. Ян устранился. Будь осторожен, прошу.
– Да побесятся и перестанут, – отмахнулся я. – Что им от меня может быть нужно? Я туда даже не вернусь больше.
– Уж вижу… – она усмехнулась и кивнула на кровать, где Ксюша залезла под покрывало и там мелко дрожала. – Такую сладкую девочку себе добыл. Жаль, что иголки не оценила, счастья своего не понимает.
– Ничего, – сказал я погромче, чтобы Ксюша не пропустила. – Зато оценила мой болт в попке и шнуром по сиськам.
От кровати донесся судорожный вздох.
– Ох, Олежа… – Инга улыбнулась. – Охеренный ты чувак. Жаль, что больше никому не светит. А только в силу вошел.
