В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Я когда-то ширялся по молодости. Что уставилась?! Можно подумать, ты никогда не ширялась!
– Никогда. И вообще, я с вами на “ты” не переходила.
Я осторожно ввела лекарство. Мордоворот тяжело задышал и с тревогой в голосе спросил:
– Что хоть вводишь-то?
– То, что прописал врач.
Бросив использованный шприц в корзину, я взяла историю болезни и тихо сказала:
– Пойдемте.
Мордоворот встал и послушно направился следом за мной. Я подошла к санитарке и попросила ее проводить больного в палату “люкс”. Когда они ушли, я закрыла процедурку и пошла в раздевалку, чтобы привести свою внешность в порядок.
– Да ты, подруга, марафет наводишь!
– Просто решила привести себя в порядок.
– Понятное дело, когда такого больного привезли, – съязвила Танька.
– Это не имеет к нему никакого отношения.
– Не скажи. Ты так и светишься вся изнутри.
– Больно надо, – сморщилась я.
– Кстати, а чем он болеет?
– Яйцо застудил, – не смогла я сдержать улыбку.
– Одно?
– Вроде одно.
– Хорошо, что второе не пострадало, – прыснула со смеху Танька.
– Ладно, дуй в свое отделение. Мне пора капельницу ставить.
– Кому?
– Новому пациенту, – усмехнулась я.
– А я-то думаю, какого черта ты так намарафетилась! Ты случайно не забыла, что у Светки из хирургии сегодня день рождения? Собираемся в одиннадцать, после отбоя.
– Я знаю.
– Это я так, на всякий случай. Просто ты суетишься целый день, можешь забыть.
Танька отправилась в свое отделение, а я вернулась в процедурку, взяла капельницу и пошла в палату к мордовороту.
Он лежал на кровати, поглаживая верхнюю часть спортивных штанов. Сделав безразличную физиономию, я поставила капельницу рядом с ним.
– Угораздило же меня так застыть, – пожаловался мордоворот, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. – Даже неудобно как-то. Тут такая сестричка, а у меня яйцо раздуто, как арбуз.
Я залилась краской и злобно посмотрела на него.
– Я что-то не так сказал? – пожал он плечами.
– Я уже устала слушать про ваше драгоценное яйцо. В последний раз говорю вам о том, что читала вашу медицинскую карту.
Мордоворот громко засмеялся и, слегка прищурившись, уставился на мою грудь. Не обращая на него внимания, я поставила ему капельницу и вышла из палаты.
Ближе к вечеру в процедурку зашла санитарка, пожилая бабуля, лет пять назад вышедшая на пенсию, но продолжавшая работать.
