В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Никогда не любил таких куриц, как ты!
– Почему это я курица?
– Потому что ты никогда и ничем в жизни не рисковала. Сидишь в своей процедурке в беленьком халатике и задницу боишься оторвать от стула. Даже не имеешь представления, как зарабатываются большие деньги.
– Так возьми меня к себе на работу и научи зарабатывать большие деньги. Я буду послушной ученицей и обязательно научусь рисковать.
– Я куриц не трудоустраиваю. Зачем мне трудоустраивать куриц, если для них столько государственных инкубаторов понаделали.
Не успел Батон договорить фразу, как в дальней комнате опять скрипнула половица. Мы, как по команде, вздрогнули и остановились. Я уткнулась Батону в грудь и тихо прошептала:
– Я боюсь. Теперь-то ты мне веришь, что в комнате кто-то есть.
– Сейчас я пристрелю его как собачонку, кто бы он ни был, – сказал Батон и хотел было пнуть дверь ногой, но снизу раздался какой-то глухой звук, похожий на выстрел, но только очень сильно приглушенный. Батон подошел к перилам и посмотрел вниз.
– Чертовщина какая-то, – сплюнул он и стал быстро спускаться по лестнице.
– Что это? – бросилась я следом.
– Похоже на выстрел из пистолета с глушителем. Серега! Павлуха! – окликнул он, но ему никто не ответил. В доме стояла зловещая, жуткая тишина, от которой по телу пробежали мурашки и пересохло во рту.
– Батон, пожалуйста, не оставляй меня одну! – закричала я и крепко вцепилась ему в руку.
Батон постарался вырваться, но я не отпускала.
– Отцепись, дура, и жди меня здесь. Я сейчас посмотрю, что там, внизу, и вернусь.
– Пошли вместе. Я не собираюсь сидеть и ждать своей смерти. Я не хочу, чтобы он спустился и застрелил меня.
– Кто он? – расширил глаза Батон.
– Тот, кто находится в дальней комнате на втором этаже. Ты обещал Илье доставить меня обратно целой и невредимой. Так что выполняй свое обещание, – едва сдерживая слезы, произнесла я.
Батон махнул рукой и потянул меня за собой.
– Серега, ты чо?
Серега не двигался и смотрел куда-то вдаль. Батон перевернул его на живот. Вся спина верзилы была забрызгана кровью.
– Ты же медик, быстро проверь пульс, – чертыхнулся Батон.
Я взяла верзилу за руку и сразу поняла, что он мертв.
