В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Господи, совсем как в тот раз, когда я убила Валета.
– Ему уже нечем помочь. Ты бы лучше сходил и посмотрел, где твой второй кореш отдыхает, что-то его не видать, – сказала я.
Батон вскочил и бросился к калитке, а я стала искать Серегин пистолет. Он оказался в полуметре от тела. Ну вот, теперь будет легче, по крайней мере, я смогу постоять за себя в случае опасности. Говорят, человека убить трудно. Может быть. Но у меня уже был определенный опыт. Защищая себя, я убила Валета. Это было страшно. Сначала мне казалось, что я уже никогда не отмоюсь от его крови, но потом все прошло.
Прижав пистолет к себе, я посмотрела на труп и, удивляясь самой себе, вполголоса произнесла:
– Спасибо тебе, Серега, за пистолет. Спасибо. Ты настоящий друг. Тебе он больше не понадобится, а мне будет в самый раз.
Вглядевшись в темноту, я увидела Батона, склонившегося над вторым мордоворотом. Тот лежал на земле и не подавал признаков жизни.
– Вставай с земли, придурок, и только не забудь положить рядом с собой свой пистолет.
Батон вскочил, огляделся по сторонам и выпучил глаза.
– Ты чо творишь, ненормальная?! Ты где пушку взяла?
– У твоего приятеля.
– Какого приятеля?
– У Сереги. Она ему больше не нужна.
– Отдай ее мне. Чокнутым нельзя доверять оружие.
– Я не чокнутая. Брось пистолет, кому говорю! Батон покачал головой:
– Маша, кто-то убил моих товарищей.
– Когда ты тащил меня в этот дом, то не предлагал действовать сообща, а называл самыми гадкими словами. Когда грохнули твоих друзей, ты предлагаешь мне сотрудничество. Странный ты все-таки тип, Батон. Если через пару минут ты не выбросишь свою пушку, я прострелю твою бестолковую башку!
– Машка, ты больная, что ли?
– Больная, и мне нечего терять.
Вид у Батона был жалкий, руки его тряслись, в глазах застыл ужас."
"– Маш, успокойся, прошу тебя. Мы уйдем отсюда, и я больше никогда не сделаю тебе плохо, клянусь.
Я громко засмеялась. Мне не было жалко этого подонка, мне вообще никого не было жалко.
