Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
Вскоре прокурора сняли «за нескромность» и отправили далеко на север, а мебель всплыла в квартире директора крупнейшего гастронома. Впрочем, и у самого этого директора вскоре при удивительных обстоятельствах пропала шкатулка с редчайшими изумрудами, и этот подвиг тоже не обошелся без нашего домушника. Поговаривали, что в потайном отделении одного из прокурорских шкафов прятался его подручный, лилипут, который просидел в шкафу больше суток и впустил своего босса в квартиру, как только представился подходящий момент.
Несмотря на такой блестящий послужной список, к тому времени, когда знаменитый домушник вынужден был по возрасту и состоянию здоровья удалиться от дел, его накопления оказались недостаточными для поддержания привычного образа жизни, а пенсии при его героической профессии не начисляют, так что старичок не отказывался от случайных, даже небольших, заработков. Летом он часами просиживал на скамейке в знаменитом Катькином садике, под сенью памятника Екатерине Великой, играя в шахматы с такими же благообразными старичками, а зимой перебирался сюда, в бильярдную «Касабланка», где его и могли найти люди, заинтересованные в профессиональной консультации.
– Здравствуйте, Иван Игнатьевич! – приветствовал старичка Маркиз, подсаживаясь к нему за столик. – Как ваше драгоценное здоровье?
– Здравствуй, голубь, – отозвался старик, – на здоровье не жалуюсь. Вот скучно только… помнится, прошлый раз ты меня в шахматишки-то обставил, так, может, дашь старику возможность отыграться?
Он расставил на доске фигуры и махнул рукой.
– Принеси, голубь, две чашки кофе по-турецки, – распорядился Иван Игнатьевич, – само собой, с коньяком… ты знаешь, как я люблю.
Он сделал ход и посмотрел на Маркиза:"
"– Ну, сизокрылый ты мой, какая забота тебя привела на этот раз?
Леня двинул вперед королевскую пешку и проговорил:
– Вы ведь, Иван Игнатьевич, всех знаете…
– Всех только Господь Бог знает, – усмехнулся старик, – и еще управление статистики…
– Прибедняетесь! – ответил Леня, переставляя коня.
– Сидорчук? – переспросил старик, делая следующий ход. – А как его звать, твоего Сидорчука?
– Михаилом, – отозвался Леня, выполняя рокировку.
– Ты ведь, голубь, расценки мои знаешь…
– А как же! – Леня протянул две хрустящие зеленые купюры.
