Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
– Вот ведь, падает доллар окаянный, – пробормотал Иван Игнатьевич, пряча деньги в карман, – ни во что верить нельзя! Даже в доллар! Думаю, скоро на евро переходить придется…
– Ну так как же все-таки насчет Сидорчука? – напомнил Леня о своем существовании.
– А что насчет Сидорчука? Можешь про него забыть. Зарезали его на днях, говорят – любовница зарезала. Или по голове дали до смерти…
– Но вы мне все-таки про него расскажите все, что знаете, – настаивал Маркиз.
– А как же… – Старик переставил ладью. – Гонорар получен, так что непременно расскажу… кстати, шах тебе, голубь сизокрылый! – Он откинулся на спинку стула, отхлебнул кофе, который принес безмолвный официант, и продолжил: – Нестоящий человек он был, Мишка Сидорчук, ненадежный.
– Да что вы говорите! – Леня переставил слона и пожал плечами: – А вам, Иван Игнатьевич, уж извините меня, мат!
– Ну, голубь, шустер же ты! – огорчился старик. – Так и норовишь обидеть пожилого человека! С тобой ухо востро держать надо! Ну, давай еще одну партию сгоняем, реванш…
– Нет, Иван Игнатьевич, извините – дела! Как-нибудь уж в следующий раз сыграем! А насчет Мишки Сидорчука… не скажете, где тех гастролеров найти можно, с которыми Свисток перед смертью общался? Которых он на деньги кинул?
– Что-то тебя, сизокрылый ты мой, на острое потянуло! – недовольно проговорил ветеран криминала.
– И сейчас стараюсь всячески этого избегать…
– Ну вот, а эти гастролеры – страшные люди, им человека пришить – что нам с тобой в шахматишки перекинуться… не стоило бы тебе на свою голову неприятностей искать!
– Да я и не ищу.
