Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
Накануне зять позвонил, что его срочно отправили в командировку по делам государственной важности, но уж сегодня-то он непременно придет и потребует горячий обед!
Одним глазом Серафима следила за семейными неурядицами латиноамериканских аристократов, которые никак не могли разобраться, кто из них кому приходится внучатым племянником, другим наблюдала за подрумянивающимися котлетами. Луис Альберто как раз собирался сделать предложение Анне Марии, как вдруг со стороны входной двери донеслись какие-то подозрительные звуки.
Серафима Петровна машинально схватила чугунную сковородку с котлетами и бросилась в прихожую.
Когда она подбежала к входной двери, та начала медленно приоткрываться.
Это было самое ужасное зрелище, какое Серафима Петровна только могла себе представить.
Зять никак не мог прийти в неурочное время, он регулярно возвращался в восемнадцать часов, а своими ключами мог открыть дверь только он. Значит, сейчас в квартиру Серафимы Петровны лезли грабители. Сейчас они ворвутся в ее уютное жилище, наследят, натопчут, перевернут все вверх дном и еще, не дай Бог, отберут ее многолетние накопления!
– Караул, – проговорила она очень тихо.
Дверь открылась, и перед гражданкой Оглоуховой появились две ужасные, совершенно разбойничьи физиономии.
На первом плане виднелась остроносая крысиная мордочка с подвижным, постоянно к чему-то принюхивающимся носом. Обладатель крысиной морды был щупл, как подросток, но чрезвычайно вертляв.
– Тихо, тетка! – прошипел похожий на крысу разбойник, поднеся к губам палец. – Тихо, если хочешь жить!
Серафима Петровна попятилась.
В этот страшный миг она почему-то подумала, что ее зять вернется в восемнадцать часов со своей государственной службы и вместо горячего обеда из трех блюд обнаружит в квартире хладный труп своей тещи.
Наверное, он очень рассердится.
Эта мысль придала Серафиме Петровне сил и решимости."
"Первое, что она сделала, – издала устрашающий вопль наподобие боевого клича американских индейцев в исполнении югославского артиста Гойко Митича и ударила тем, что было у нее в руках, по крысиной мордочке ближайшего бандита. А в руках у нее в этот момент была чугунная сковорода с кипящим маслом и недожаренными котлетами.
