Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
Тот с перепугу решил, что на него напал еще один, неизвестно откуда взявшийся противник, и нанес вслепую удар раскрытой ладонью, известный мастерам карате под поэтичным названием «укус пьяного дракона».
Удар попал не совсем в цель, поэтому он не оборвал жизнь ослепшего от «Раптора» громилы, но причинил ему ужасную боль. Громила стряхнул с себя остатки вешалки и махнул огромным кулаком в том направлении, откуда его кто-то так неожиданно и подло ударил.
Между бандитами завязалась упорная и напряженная потасовка. Серафима Петровна, с удовлетворением увидев, что незваным гостям совершенно не до нее, собрала в кулак волю и снова пустила в ход чугунную сковородку. Несколькими умелыми ударами она так воздействовала на ослепших бандитов, что они выкатились на лестничную площадку.
Облегченно вздохнув, она оглядела поле боя, точнее – собственную прихожую.
Вешалка была сломана, обои кое-где висели лоскутьями, две недожаренные котлеты валялись на полу, одна прилипла к стене на высоте человеческого роста, а одна каким-то неизвестным науке способом пристала к потолку.
Серафима Петровна снова вздохнула, на этот раз огорченно, поскольку представила, каких трудов будет стоить приведение квартиры в порядок, но первым делом ей нужно было сделать две вещи – поставить жариться новую порцию котлет взамен безнадежно утраченных и позвонить в милицию, поскольку бандиты все еще находились поблизости и могли предпринять новую попытку штурма.
Серафима слепила котлеты, шлепнула их на сковородку и сняла телефонную трубку.
В милиции ей ответили сразу же.
Правда, ответили как-то невразумительно.
