В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Нельзя расслабляться, надо еще живым отсюда выбраться и Татьяну вывести. Спасибо, друг! Ивлиев кивнул Жорке, как живому. Тот лежал, уставившись виноватыми глазами в бетонный потолок.
Если в соседнем коридоре за поворотом кто и был, то они не спешили атаковать. А может быть, ждали подкрепление. Мысль, что бандеровцы представления не имеют, сколько человек ворвались в это подземелье, Ивлиева порадовала. Значит, будут осторожнее себя вести эти сволочи.
Ивлиев боком пересекал коридор, чтобы дойти до темного тоннеля. Татьяна за его спиной старалась все делать как он, ее дыхание щекотало Василию затылок.
"Наконец они вошли в тоннель. Василий прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте, потом открыл их и стал всматриваться вперед. Проложенные в тоннеле рельсы уходили во мрак, и на какое расстояние они тянулись, понять было сложно. Он прошел несколько шагов к темнеющей впереди массе и ощупал руками то, что стояло на рельсах.
— Таня, садись, — громко зашептал Ивлиев, подталкивая девушку к вагонетке. — Обопрись на меня и ногу поставь вот сюда, на раму.
— Там грязно! — чуть не взвизгнула Татьяна, но Василий зажал ей рот и красноречиво постучал себя кулаком по голове:
— Ты с ума сошла?! Нам жизни спасать надо, а ты грязи испугалась. Лезь, я разгоню ее и запрыгну к тебе. Давай!
Татьяна забралась в вагонетку и присела на корточки, поблескивая в темноте испуганными глазами.
Вагонетка катилась все быстрее и быстрее. Толкать стало легче, но Ивлиев понял, что уже устал. Так долго продолжаться не может, и идея оказалась дурацкой, в результате у него трясутся ноги и руки, а от начала тоннеля они отъехали всего на… Василий оглянулся на светлый квадрат входа в тоннель и ругнулся.
Татьяна ойкнула и сжала Василию руку.
