В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
Вагонетка катилась с приятным гулом, который отражался от стен тоннеля и слышен был наверняка и далеко позади, и впереди. А если там снова придется столкнуться с бандеровцами, то такой шум на пользу не пойдет. Но про то, что там впереди, думать было рано. Сзади в темноте огоньками вслед вагонетке стали бить автоматные очереди. Наверняка бандиты не видели, куда стрелять, и палили наугад, поливая все вокруг свинцом. Две пули все же угодили в вагонетку, и она отозвалась недовольным гулом. Чтобы бандеровцы не чувствовали себя безнаказанными, Ивлиев выставил ствол автомата, прицелился и выпустил в сторону светлого квадрата входа в тоннель целый автоматный рожок.
К большому удовольствию Ивлиева, вагонетка не стала разгоняться до бесконечности и врезаться на бешеной скорости в стену или проваливаться в пропасть.
— Пошли дальше, — взяв на изготовку автомат, сказал он. — Назад нам пути нет, а впереди есть надежда. Так что вперед! И снова ни звука, поняла?
Идти в полной темноте было трудно. Василий и Татьяна то и дело спотыкались о камни, какие-то доски, бревна. И когда Татьяна в очередной раз ушибла на ноге палец, Ивлиев решил остановиться. Надо найти или какую-то ветошь или настругать лучин, чтобы идти и освещать впереди себя путь.
— Таня, ты почувствовала? — спросил он девушку, сжав ей руку.
— Что? Ты о чем?
— Движение воздуха? Легкий ветерок? Еле заметный.
— Нет, а почему тебя это волнует? Это что-то значит?
— Это значит, моя хорошая, — улыбнулся в темноте Василий, — что где-то рядом есть доступ в тоннель воздуху снаружи.
