В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
У нас там в земле какие-то легкорастворимые породы есть, как нам рассказывал учитель, они водой постепенно вымываются, и образуются пустоты. А потом небольшая осыпь, и вот вам нора.
Василий специально говорил много и на отвлеченные темы. Девушке нужно снять напряжение и немного поспать, иначе она с ног свалится. Он зажег на несколько секунд зажигалку, подобрал доску и положил возле стены. Усадив на нее Татьяну, набросил ей на плечи свой пиджак, обнял, чуть прижав к себе. Девушка доверчиво положила ему голову на плечо.
Но Татьяна не уснула, она все это время думала о чем-то.
— Вась, а кто это был? — вдруг спросила она. — Ну, тот человек, которого застрелили возле двери. С которым ты пришел меня спасать."
"— Это был мой друг, хотя и… — ответил Ивлиев и замолчал. Не хотелось называть Жорку при Татьяне вором, не это было главное в погибшем приятеле. — Хотя и странный человек, — тихо добавил он.
— Вася, ты не оставишь моего отца? Он запутался, его запугали, сломали. Я не знала, что так может быть, что так могут с человеком… Он ведь сильным всегда был, а сейчас…
— Не суди его строго.
— А меня не оставишь? — изменившимся голосом спросила Татьяна и замерла.
— Ну что ты, милая, — тихо ответил Василий — И тебя не оставлю.
— Я люблю тебя, — прошептала Таня и уткнулась лицом в его ладонь.
— И я люблю тебя. — Василий притянул девушку к себе, нашел ее теплые дрожащие губы. — Танюша…
Они целовались с такой нежностью, как будто пытались излить друг на друга все запасы неизрасходованной ласки, накопившейся за страшные годы войны, забыв, что над ними нависла смертельная опасность и они находятся в незнакомом подземелье, откуда, скорее всего, нет второго выхода.
— Смотри! — Ивлиев кивнул головой вправо, куда в темноту уходил тоннель.
Там горел светлячок. Или огонек. Это было непонятно, привыкшее к кромешной тьме зрение подводило и искажало действительность. Василий вскочил на ноги, поднял Татьяну и заспешил вперед. Они спотыкались, задыхались от волнения и, наконец, оказались у стены, где на уровне человеческого роста зияла дыра размером с кулак. В ней виднелось светлеющее утреннее небо и тянуло утренним ветерком и запахом зелени.
