В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
С водителем еще предстоит разбираться, а вот инженер Васьков через уголовников продает на сторону продукцию завода по хитрым схемам. И эту бригаду вот-вот накроет уголовный розыск. Надо бы их немного притормозить да самим присмотреться к этой теме. Возможно, Ковтуна убили именно из-за этого.
— Ну что ж, возможно и такое, — кивнул Горюнов. — К заводу, кстати, мы уже приглядываемся. Васьков, по нашим данным, личность неприметная, пошленькая и самолюбивая. А вот что касается водителя Пронько из автопарка дирекции завода, то могу тебя огорчить.
— Кстати, Олег Николаевич, тот дедок из соседней квартиры, Осип, по фотографиям ни Васькова, ни Пронько не опознал. А про схему кражи с завода мне поведал как раз тот самый уголовник Жорка Одессит, общение с которым вы мне не рекомендовали.
И Василий подробно рассказал о том, как заметил за Жоркой странную слежку и как тот в ответ откровенно поведал о делах своих дружков на заводе.
— Ну, допустим. Допустим, что твой Жорка не врет. Допустим, он искренне тебе все рассказал, а не слил тебе дезу для проверки. Но не слишком ли много совпадений в одной точке пространства? Гибель нашего сотрудника и все время что-то связанное с химзаводом. Все факты можно поставить под сомнение, кроме связи со всем происходящим именно завода. Но это мы уже и без тебя поняли.
— Еще по шахте 16-бис. Главный инженер Белецкий ведет себя как-то странно. Хотя я могу понять его реакцию на последнее скандальное событие. Но не только с этим антисоветским митингом и травмой головы связано его состояние. Он ведь опытный руководитель, главный инженер шахты, думаю, что проблемы ему приходилось решать посерьезнее. А тут какая-то ерунда.
— Ну, ты заговорил такими категориями, Василий, что их стыдно даже в наш внутренний рапорт включить, не то что в Москву отправить твои умозаключения.
— Не могу, — нахмурился Ивлиев. — Ничего, кроме того, что сказал, добавить не могу. Но произошедшее на шахте не есть проблема. Это так, мелкое препятствие, а в работе Белецкого таких препятствий сотни каждый день. Его работа в том и заключается, чтобы преодолевать трудности на производстве и чтобы оно все работало. А он запил.
