В эпоху войны, когда каждая семья пережила два жизней — до и после 1941 года, история становится личным финалом для каждого советского гражданина. Страшная беда оставляет след в душах, но Могила для бандеровца остается невырвавшимся куском памяти, заклеенным шрамом на теле страны....
А утром выпроводи, как обычно. Ладно?
— Тебе тут что, ночлежка? — удивленно и даже как-то машинально произнесла женщина, но по ее глазам стало видно, что она немного успокоилась.
— Не сердись, — улыбнулся Ивлиев, доставая деньги. — Мне бабу свою надо в ревность ввести, чтобы любила пуще и боялась из рук выпустить.
— Скалкой она тебя встретит завтра, вот и вся любовь тебе будет, — не сводя глаз с денег в руках незнакомца, пробормотала женщина.
И тут в комнате за занавеской захныкала и забормотала какие-то жалобные слова девочка.
— Идите вон в ту комнату, — кивнула она головой. — Ложитесь там, если не побрезгуете. Так и быть, не выгоню до утра. Только уж и вы… не надо, ладно… не приходите, а то вдруг приспичит вам…
— Спасибо, сестренка, — снова улыбнулся Ивлиев. — Мне только поспать. Иди к дочке и не беспокойся.
Главный врач остановился в больничном коридоре возле Василия, поверх очков посмотрел на него, потом положил руку на его плечо и чуть помассировал пальцами.
— Больной Ивлиев, огнестрельное проникающее в верхней части плеча, сквозное, кость не задета. Большая потери крови. Так?
Василий засмеялся и кивнул головой. Он демонстративно вытянул руку, покрутил кистью, несколько раз сжал и разжал кулак."
"— Вы, Аркадий Семенович, людей узнаете по их ранам и болезням? Профессия у вас, однако!
— Замечательная профессия! Когда вы станете старше, молодой человек, то поймете, что самая большая радость на свете — видеть людей, которых ты своими руками сделал счастливыми.
— А я и не спорю, Аркадий Семенович. Спасибо вам! Меня вы точно сделали счастливым и здоровым.
— А сейчас, как я понимаю, вы ждете Танечку, — голосом заговорщика тихо проговорил врач. — Так?
— Так точно!
— Ну-ну! Девушка она хорошая, но с ее характером не каждый уживется. Успеха вам, молодой человек, и счастья!
Снова потрогав Ивлиева за плечо, доктор двинулся дальше деловым торопливым шагом. Василий подумал, что для этого человека и других, похожих на него, война не война, разруха не разруха.
Татьяна вышла из перевязочной. От нее пахло лекарствами, какими-то медицинскими препаратами. Она вытирала руки салфеткой и смотрела Ивлиеву в глаза. Девушка явно нервничала.
— Хорошо, что ты пришел, — сказала она наконец. — Подождешь меня в парке.
