Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Другое в нем было…
Закрыла глаза, постаравшись дышать вровень с Эгилем — всегда это меня успокаивало — и забылась сном. А утром снова вспомнила о своих переживаниях. И после завтрака отправилась не в комнаты к раненым — все, что можно, я уже отдала им — а к своим записям и книгам.
«Начало».
«Сведение», «вместе».
«Жизнь»
«Огонь»
Не так просто было понять, что за знаки мы с Дагом находим. Я то к ремесленникам ходила, расспрашивала осторожно — уж они то чаще всех обращались со старинными письменами, когда наносили их на кинжалы, щиты или охранники.
Понимала… Как будто помогал мне кто.
— Опять вы здесь, — охранитель покачал головой, появляясь на пороге, — Тайны до безумия довести могут.
— Сам же мне потворствовал.
— Жалею уже.
— А может ты просто времени жалеешь? Все больше хочешь его проводить с одной хорошенькой светленькой девицей? — я подмигнула.
Сперва напрягся… а потом улыбнулся даже. И вздохнул.
— Всё-то вы подмечаете…
— Не волнуйся, я одна, — рассмеялась, — Остальных ты не так интересуешь.
"— Да, — сказал просто. Не отпирался — хотя мужчинам такая уверенность в интересе не всегда свойственна.
— Что делать будешь?
А вот здесь уже пожал плечами.
— Охранители семьи не заводят…
— Но я всегда готова отпустить тебя, — кивнула мягко.
Даг всмотрелся в мое лицо. И тоже медленно кивнул:
— Я знаю. Но пока… подождем немного.
— Ты слишком привык обо мне заботиться.
— Рано еще, — возразил хмуро. И тут же улыбнулся, — А вот для чего не рано, даже поздно, так это для обучения. Когда вы кюна последний раз ножи бросали? Или меч брали в руки?
— Холодно так в зале, — пробормотала жалобно, — И дел много…
И правда, когда занятия с Дагом были едва ли не единственной отдушиной, я ни дня не пропускала. А в последний месяц столько всего случилось нового…
— Идемте. А то станете как тостая Кирна.
— Ах ты… — вскочила. А потом снова рассмеялась. Морок ночи развеялся окончательно, — Хотя ты прав. Хватит здесь сидеть и болеть от размышлений. Я только переоденусь и спустимся.
Занимались мы в небольшой зале недалеко от оружейной и сокровищницы. Не с воинами — те так на нижнем ярусе каждый день оттачивали свое мастерство, в огромной гулкой комнате, по которой ветер гулял. К ним я не ходила, чтобы их не стеснять.
