Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Может стоит им туда поспешить, чтобы разогнать прочь?
Неуверенных тоже было полно — бросил ли их Ворон на то, чтобы самостоятельно дела улаживали или грядет объединение?
Если бы я знала… Я только верить могла и чувствовать. Что мой муж жив. Но не раз спрашивала себя — не обманываюсь ли? Может его частичку таким образом воспринимаю?
Может мне просто хочется обмануться?
Как могла отвечала всем.
Что Сердце Ворона пало, но не под ударами врагов, а божественной волей — землетрясение разрушило основание, а льды и лавины докончили начатое.
Так и сказал мне первый гонец — подождать придется. Завалы не дают пройти к самому замку, точнее, невообразимой груде камней смешавшимися с острыми пиками. Но там нет людей — и кто бы ни был прежде, точно ушли. Другой тропой, ему неведомой.
И с окрестных городков тоже донесли, что слышали о многолюдной веренице.
Но почему не в мою сторону? Не к Ястребиной крепости, если то был Эгиль? И по каким причинам он не дает о себе знать?
Не нужна больше?
Досадливо стукнула по стене и тут же погладила теплый камень — привыкла я за время проживания в павшем замке общаться с домом как с живым существом. И Сердце оплакивала из глубины души — ведь именно там я стала той, кем не могла себя почувствовать прежде.
Женой, хозяйкой, матерью.
Любимой женщиной…
А ведь для Эгиля он много большим был… местом, что давало ему силу и власть, что делало его королем Севера в той же степени, что и победы. Что дарило жизненную силу и неуязвимость.
Вдруг он теперь ослабел? Или прочие косо начнут смотреть и потребуют подтверждения того, что Лед остался прежним? Что если теперь каждый нож, каждый яд достигнет цели — и все из-за того, что я в какой-то момент не смогла…
— Вы еще пожалейте, что не напоили мертвую кладку своей кровью досыта, — раздался сердитый голос.
Даг как всегда подошел неприметно. Уже седмицу как своим домом жил, но не мог все избавиться от привычки проверять меня.
— Жалею иногда, — ответила просто. — Теперь я жива, а замок — мертв. И что с Эгилем…
— Хорошо все с ним будет, — буркнул бывший охранитель, — не уподобляйтесь соседним крепостям, которые уже поговаривают, что Ворону придется снова доказывать, что он властен над ними. И что вообще существует.
