Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Слушала жадно, как определять, чем болен человек, по запаху крови, слушала рассказы про её сестер по духу и их магические ритуалы, про могущественные женские круги и стойкий огонь, про каленое железо и волшебные камни. Одни могли отвести беду и дурной взгляд, другие — излечить от слабости половой и бесплодия, третьи — защитить в порыве битвы. Слушала и про особые порошки, что определяли яд, и про те, что сами ядом являлись. И про добрые напутствия слушала, чья сила тем больше, чем больше любви и приязни ты испытываешь к человеку, которому говоришь это.
А заклятия…
— Любое заклятие два, три года отнимет, а то и всю жизнь, а ты хочешь променять силу на смерть чужака. Откажись…
— Не могу, — качаю головой, — Иначе жизней многие лишатся.
— Маленькая ты еще, — вздыхает колдунья, — А может далеко живешь от мора. Сколько таких было колдуний, которым казалось, что месть и обида, а может чье-то непонятное счастье — повод для смерти? Они не гнушались, насылали на хутора болезни, падал скот и умирали люди. Но потом и сами умирали, не в силах справиться с отдачей.
"— Хватит рассуждений, — поджимаю губы, — давно уже все решила.
— Упрямая, — качает головой чернокнижницы, — Но может потому и переупрямишь богиню смерти. Слушай сюда… многого я не знаю — никогда не жаждала использовать, потому позабыла — но в тот момент, когда ты вступишь в полную силу — а ты почувствуешь это, поверь, даже если не чувствовала никакой силы прежде — тебе нужно будет вплести в свою невинную кровь заклинание. Как плетешь узор на жертвенной крови — так и свою сумеешь переменить.
— А заклинание…
— Не в нем суть, — перебивает раздраженно колдунья, — а в тех помыслах, что ты в нее вложишь. Но и слова слушай и запоминай…
Те напевные фразы продолжают звучать в моей голове, каленым клеймом дразня и будоража усталые мысли.
Темно уже совсем, а из-за дождя все и вовсе онемели — вон и Норк едва в седле держится, а ведь мальчишка выезжал полный сил.
Я знала печальную историю сыновей ярла. И старший и средний погибли. Такова уж судьба великих воинов, но Торраду это не мешало сопротивляться и с особым тщанием присматривать за Норком. И брал он того в походы пока только самые неопасные.
