Тонкие ки и ворсинки давят на кожу девушки в темном месте, где она оказалась не по своей воле. Сознание медленно приходит, словно разлапистая птичка в зловещей обстановке — холодные ледяные струйки, запах серой атмосферы и тревожное монотонное эхо. Мир вокруг сжимается, но дыхание девушки осторожно и ровно подчиняется течению ужаса, как будто она лишь погружается в глубокий сон....
Резкий рывок наверх… И спаситель не удерживается, падает на землю, утягивая меня за собой, роняя на себя и теряя при этом капюшон…
— Даг? — может на меня спустили морок? Откуда здесь может быть мой охранитель?
Боги…
Он измученно и облегченно выдыхает мое имя, садится вместе со мной на руках, и я уже не могу сдержаться. Всхлипываю:
— Даг…
От шока, от того, что меня спасли от неминуемой, казалось бы, смерти, от приглушенной дальностью боли умирающего живого существа, с которой я должна была оказаться рядом — лежать там, внизу, мертвой — от дикой радости, что рядом со мной тот, кто был рядом всю мою сознательную жизнь, я разражаюсь целым потоком слез.
Из этого состояния меня вырывает понимание, что мы уже не одни. Лязг оружия, крики и слишком знакомый голос… слишком знакомо пропитанный бешенством.
Рыдания прекращаются сразу, будто кто-то захлопнул дверь к моей боли и повернул ключ.
Я отрываюсь от охранителя делаю несколько глубоких вдохов и рукой стираю слезы с лица. И вздрагиваю, когда осознаю, что вокруг целая толпа спешившихся воинов и впереди — Ворон, видимо вернувшийся обратно.
Крики услышал и отправился посмотреть…
Он подходит к краю ущелья, смотрит вниз, затем на меня, уже встающую с колен, на моего спасителя и спрашивает:
— Что произошло, кюна?
Его голос странно-спокоен."
"Я ловлю себя на мысли, что будь у нас нормальные… достойные отношения, то я бы приникла к нему, а он меня обнял, рыча на всех прочих, что не усмотрели.
И вместо беспокойства его воронья — враждебное удовлетворение. Может они и не желали моей смерти, но были бы вовсе не против.
Хотя нет, кто-то из них желал.
— Мою лошадь понесло, — сказала я с определенной сдержанностью, хотя и меня, и мой голос пробивало на дрожь, — И не просто так…
— О чем ты?
— В нее стреляли, — я вспомнила звук, что услышала как раз перед тем, как все произошло, — Камень или стрела — сейчас и не поймешь ведь… Она встала на дыбы и понесла.
— Вы утверждаете, что кто-то намеренно хотел навредить вам, кюна? — вперед выступил хмурый ярл Биргир. Если я верно разобралась, именно он отвечал за воинское построение и дисциплину и производил впечатление человека верного и вполне разумного.
— Да, это так, — задрала подбородок.
