В зале гуще людей, я стараюсь ничем не выдать своего страха. Дрожь перед лицом мужа только усиливается, когда он закатывает рукава сорочки, покрытой красным бордо, а вокруг разливаются фруктовые и минеральные нотки свежего букета. Атмосфера напряжена до предела, словно зашифрованный код в жестоком противостоянии....
Пока я ее сам не оставил. А ты куда лезешь? - он резко встаёт, задев стол, и ножки скрипят по плиточному полу. - Куда все, туда и я? Отставать неохота? Боишься, что мимо тебя что-то интересное пройдет? Так нам уже не пять лет. И не десять, и не пятнадцать. Не надо подглядывать за братьями, когда они за гаражами курят. Займись своими делами.
- У нас запрещено курить, - к столику подскакивает официантка. Проснулась, тут уже дым столбом стоит. Она тычет в табличку на стене. - Немедленно выбросьте папиросу. И я должна взять с ваш штраф.
Артур кидает бычок в чашку. Лезет в барсетку, не считая достает несколько купюр.
Размешиваю остывший кофе.
Он прав.
Так все и было.
Я всерьез никем не увлекался.
Пока не началась песня Артура: моя Юля - малышка на миллион.
И пока к ней не прибавился припев: Артур, твоя Юля - даже на два миллиона малышка.
Так точно.
Косился, косился, и по уши встрял. И тут тоже никто не виноват.
Залпом допиваю кофе и встаю. Идём на выход, Артур открывает дверь.
- Тебе удобно думать, что ты развлекаешься с плохой девочкой.
И я сжег всё, чему поклонялся, поклонился всему, что сжигал
В ресторане шумно. Звенят вилки по тарелкам и бутылки, и все болтают.
Стол длинный, заставлен разной деликатесной всячиной, во главе стоит с рюмкой в руках отец Марины.
Он с ласковой улыбкой оглядывает гостей. Благодарит за поздравления, и за подарки, и за то, что все мы здесь сегодня собрались.
Брямс, брямс, гитара.
Ладно, не гитара, в углу зала шпарят музыканты, какой-то популярный ансамбль.
Это популярный санаторий.
У нас бронь на все выходные.
Сегодня пятница, прошла неделя после того завтрака, когда Артур попросил отъеб*ться."
"Артур сидит напротив, нас разделяют стол, приборы, блюда с нарезкой и салатами. Рядом с Артуром сидит киса, и у нее хорошее настроение, и она много ест.
У нее строгая укладка, черные узкие брюки, под черным пиджаком красный шелковый топ, я все видел.
Встречаемся взглядами, и она не отворачивается, смотрит на меня, медленно пьет вино.
Как раньше.
Когда наши гляделки значили лишь то, что мы друг друга раздражаем, кто первым отведет глаза - тот в негласной борьбе проиграл.
Она всегда проигрывала. Слабые нервы.
Сейчас отворачиваюсь я.
Отец толкает меня в бок, и я спешно поднимаю рюмку.
- Золотые слова! - брякаю, поддерживая тост, который пропустил мимо ушей.
Пью.
