Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– А ты ни одной команды не понимаешь.
– Слышь, борзая, – хмыкает Мирон, – я тебе язык откушу.
Смотрю на торчащие из стены провода под потолком.
– Как ты думаешь, они под напряжением?
– Возможно. Проверь.
– Очень смешно, – закатываю глаза. Тянусь валиком ближе к проводам, встаю на цыпочки и сосредоточенно прокрашиваю возле них.
– Бах! – вздрагиваю от громкого голоса и резкого прикосновения к ребрам.
Вскрикиваю, взмахивая руками. Валик летит куда-то в сторону. Нога проскальзывает на стремянке, и она громыхает.
Дыхание захватывает, а сердце подпрыгивает к горлу от чувства парения.
Шум, треск, грохот!
Чувствую резкий рывок вверх.
Снова вскрикиваю и распахиваю глаза от неожиданности. Мирон смотрит на меня круглыми глазами, прижимая к себе. С громким “шмяк” падает на пол ведро с краской, следом – стремянка.
– Блин! – подскакивает сводный, глядя под ноги. Подскальзывается и через секунду мы падаем уже вместе.
Я приземляюсь на него, едва не разбив лоб об его зубы. Мирон стонет подо мной так, будто я ему сломала ребра.
– Слезь с меня, припадочная, – он пытается столкнуть меня жопой в лужу светло-серой краски.
– Сдурел? – подпрыгиваю и возвышаюсь над ним. – Ты охренел?! Вытирай давай теперь!
– Ага, сейчас, побежал уже. Ты разлила. – пытается сесть, но я толкаю его обратно. – Ненормальная! Травки успокоительные попей.
– Ты еще покурить их предложи! – ору, не в силах больше сдерживаться. – Это ты меня испугал! Я сейчас тобой вытру!
Дергаю его за ногу в сторону краски.
– Э, психушка, – одергивает ногу Мирон и я, не удержав равновесие, все же плюхаюсь задницей в краску.
Взвизгиваю. Пытаюсь встать, но скольжу. Пачкаюсь еще сильнее.
А этот гад ржет. Переворачиваюсь и ползу к нему, подскальзываясь. Он пытается увернуться, но я заваливаюсь сверху и хлопаю ему по лицу рукой, оставляя след.
– Ах, ты! – рычит Мир, дотягиваясь рукой до лужи и пытаясь испачкать мое лицо. Уворачиваюсь. Возимся на полу, размазывая краску по плитке.
– Ты! Охреневшая! Морда! – стучу ему кулаками по груди, когда он мажет мне по щеке грязными пальцами.
– Прекратииии! – хохочет на весь офис, уворачиваясь. – Щекотно!
Слышится мелодичный звон китайского дверного колокольчика. Замираем, глядя друг на друга. Смотрю на сводного в панике. Он сверлит меня в ответ взбешенным взглядом.
Кого могло принести? На двери написано, что идет ремонт. Представляю, как мы сейчас выглядим и что подумает пришедший.
– Вы охренели?! – раздается грозное рычание у входа.
