Автор
Моего сводного брата зовут Том. Он кривит губы в усмешке и уходит, продолжая крутить на указательном пальце цепь – символ его независимости от младшего брата, который по сути является членом его семьи. Мы оба — двадцатипятилетние люди, но для нас родители стали единственной связью - недавно они поженились. С одной стороны, я за их брак рада, с другой – наша жизнь теперь зависит от нашего дяди, который известен своим уголовным прошлым....
– На себя посмотри! – кричу вслед и чувствую, как в горле встает комок.
Обидно до слез, хотя из меня их выжать не каждому под силу. Но этот справился!
Всхлипываю, и горячие капли катятся по щекам. А я их даже вытереть не могу, потому что грязная, как свинья. Остается надеяться, что они высохнут до возвращения этого индюка.
Разглядываю погром. Со вздохом поднимаю стремянку и вытираю ее ветошью. Убираю валиком и руками в ведро остатки краски. Это ужас. Тут отмывать недели не хватит.
В туалете все льется вода. Я пытаюсь хотя бы частично оттереться влажными салфетками, глядя на себя в отражение из окна.
Наконец, гад выходит. Давлюсь воздухом от неожиданности, а он спокойно щеголяет мимо меня в одних трусах и ведром в руке. Выжимает свои испачканные рабочие вещи и начинает оттирать пол.
– Мойся иди, – рычит. – Или так и будешь пялиться?
Отворачиваюсь, хватаю свои вещи и пулей несусь в уборную. Со стоном смотрю на себя в зеркало.
Да уж, ничего, кроме смеха и жалости, я вызвать и не могу. Выгляжу, как чучело.
Даже фыркаю от возмущения, тру лицо влажными руками.
К счастью, краска неплохо отмывается. Да, она местами остается на коже, но большая часть стекает серым потоком в раковину. Проблема лишь в том, что вода здесь исключительно холодная, а бойлер еще не повесили.
Минут пятнадцать спустя выхожу, сумев более-менее привести себя в порядок.
– Медленная ты, – раздается голос сбоку и я подпрыгиваю от неожиданности.
– Да прекратишь ты или нет?! – сжимаю кулаки, толкаю Мирона в плечо. Он лишь напрягает его, отчего мускулы под кожей перекатываются красивой волной.
– И истеричка. – невозмутимо отзывается он и заходит в туалет. – Жди, сейчас твоя очередь мыть.
Ага, сейчас.
Насвинячил он, а мыть я. Надеваю пуховик, вытаскиваю из кармана ключи и кидаю их на его одежду. Выхожу на улицу и оглядываюсь.
– А где Мир? – уточняет Рэм, когда я залезаю на заднее сидение.
– Домывает.
– А ты почему не помогаешь? – хмурится.
– Я уже и так помогла, – огрызаюсь. – Если бы он не напугал меня, ничего бы этого не произошло.
– Понятно, – вздыхает Рэм и прикуривает, приоткрыв окно. – Бросила, значит?
– Он сам виноват.
