Туман медленно рассеивается, открывая облик забытого оазиса — песок под светом зари и серый пруд с его мерцанием. Замешательная атмосфера скрадывает каждое движение вокруг, заставляя главную героиню броситься на лавочку, как будто готовясь к чьему-то жестокому внезапному приставанию. Но вместо ожидаемого события — только тихий шепот и мимолетная надежда в голосе, заставляющий героиню все более и более сомневаться в своей реальности....
Но он не пошел в милицию, потому что и сам понимал, что ему нечего там сказать! Это он перед своей подругой… хвост распускал.
– Он сказал ей, что ни за что на ней не женится.
– Как такое ей в голову могло прийти, – задумчиво протянул Федор, – что он на ней в принципе может жениться?
– А почему он в принципе не мог на ней жениться?
– Да у нее на лбу все написано, – сказал он с досадой, – я тебе уже говорил! И кто такая эта «она»? Почему Галя нам не сказала?
– Ты не понимаешь. Она не может нам сказать. С ней… дело плохо, Федор.
– Дело плохо, – согласился он.
– А Павлик? А Вероника? И ее дед? Он ведь не пошел на лошади кататься, и Валентина не пошла, и Вадим погиб! А записка в номере у Павлика? Там стояла буква «В»! Кто это? Вероника? Владимир? У нас здесь есть Владимир? Или это фамилия? Кто у нас есть с фамилией на «В»?
– Посторонним «В», – пробормотал Тучков задумчиво.
– Что?!
– Посторонним «В». Такая табличка висела над домиком Пятачка. Ты не читала?
Она не читала. Она читала только «полезные» книги, с трех лет примерно.
Посторонним В!
– Давай поговорим, – сказал Федор Тучков.
– Давай, – с готовностью согласилась Марина. – Может, теперь кофе?
– Кофе хорошо.
– Или чай?
– Чай тоже хорошо.
– Так чай или кофе?
– Мне все равно.
– Ты как Галя, – пробормотала Марина, – ей тоже все равно.
И по-хозяйски достала из-за стекла черную банку и две кружки – точные копии ее собственной, – а чайные чашки отставила на сервант.
Федор следил за ней и улыбался.
Когда она ничего не боится – забывает, что надо бояться! – то становится похожа на женщину его мечты.
Оказывается, все эти годы он только и делал, что мечтал именно об этой профессорше. Так ему теперь казалось.
– Есть несколько линий, – начал он, когда она устроилась напротив и подсунула поближе к нему вазочку с леденцами «Взлетные». Он развернул конфету и сунул за щеку. – Их очень трудно разделить. По крайней мере у меня пока никак не получается. Есть линия первого убийства.
