Эрих больше не прикасается ко мне после последнего эскалаторного поступка. Месяц прошел без ни одной дружеской беседы, но каждую ночь вспоминаю, как мы чувствовали друг за друга в постели. Эта холодная атмосфера остывает, но воспоминания о тепле и сладости остаются.
Только приезжаем мы почему-то в шикарный ресторан. Хотя он, может быть, и не шикарный, а обычный, просто хорошего уровня, стильный, но мне, голодранцу, он кажется роскошным. Раздеваемся, я прохожу в зал гордо, в фирменной футболке, в дорогих кроссовках, только джинсы подкачали – все вытертые, с вытянутыми коленками, кое-где ткань просвечивает, вот-вот порвется. Но делаю вид, что так и надо. Ну, а Эрих, как всегда, неизменно в своей белой дорогой рубашке, черных брюках и начищенных ботинках.
От меню у меня разбегаются глаза, Эрих сам выбирает блюда, что для себя, то заказывает и для меня: телячью вырезку и картофельный капучино.
– Только нож держат в правой руке, – показывает он мне, как нужно правильно пользоваться приборами. Повторяю за ним.
Через некоторое время чувствую, как Эрих трогает меня под столом: носком водит между моих ног, упирается в моего малыша. Разулся уже.
– Вытащи его, – шепчет мне.
Стеснительно озираюсь по сторонам, вроде никто на нас не смотрит, и Эрих ещё выбрал место самое удобное, подальше от всех и в тени. Пододвигаю свое кресло ближе к столу, прикрываюсь скатертью, расстегиваю молнию на джинсах и достаю малыша. Снимаю с Эриха носок. Он ловко проходится по моему малышу, поигрывает им и заходит глубже, трогая большим пальцем мои мешочки. Зажмуриваюсь от наслаждения и забываю про еду.
– Ты ешь-ешь, – улыбается Эрих.
Заглатываю воздушное пюре с грибочками и кайфую от двойного удовольствия.
– Ну, а мне то дай поесть, – немного недовольно произносит он. Легонько сбрасывает с себя мою руку и орудует столовым ножом.
С виду такой весь интеллигентный, приличный, а под столом творит невообразимое. И только я собираюсь кончить, как он убирает свою ногу от меня. Удивленно на него смотрю.
– Что? – спрашивает он.
– Ну ещё немного, – жалобно прошу я.
– Хватит, – ухмыляется он.
Убираю руки под стол.
– Ты в своем уме – дрочить здесь? – шепчет Эрих.
С трудом упаковываю вставшего и окаменевшего малыша в джинсы, застегиваю молнию, привстаю, чтобы пойти в туалет и там додрочить, но Эрих останавливает меня.
– Сядь на место.
– Но Эрих…
– Эрих Рудольфович, – поправляет он.
– Эрих Рудольфович, это невыносимо, – начинаю стонать я.
– Терпи, – говорит он.
Сажусь обратно и вздыхаю.
