Эрих больше не прикасается ко мне после последнего эскалаторного поступка. Месяц прошел без ни одной дружеской беседы, но каждую ночь вспоминаю, как мы чувствовали друг за друга в постели. Эта холодная атмосфера остывает, но воспоминания о тепле и сладости остаются.
Мне хорошо. Становится прохладно, но я греюсь в его объятиях.
Шашлык съеден, пиво выпито, Виктор и Олег ушли в дом, всё забрали с собой: грязную посуду и мангал. Огонь потихоньку гаснет. Вдруг появляется Виктор с пледом в руках, накрывает нас с Эрихом, подбрасывает в костер дрова, чтобы пламя разгорелось жарче, что-то шутит по поводу нас и снова уходит.
Эрих продолжает раскачивать ногой качели, смотрю на мигающие звезды надо мной. На востоке поднимается огромная круглая луна. Эрих гладит мои волосы, нежно проводит по щеке, дотрагивается до моих губ.
– Ну, цыпленок, поздно уже, идем, – уговаривает он, целуя меня в макушку.
– Ладно, – наконец, соглашаюсь я.
Встаю, собираю плед.
– Смотри, как мы засиделись с тобой, – говорит Эрих, закрывая входную дверь на замок, – эти товарищи уже спать ушли.
– Угу, – бурчу я. Мне на них как-то всё равно. Лучше бы вообще отсюда свалили. Но машины во дворе, значит, и они тут.
– Не хочешь ничего? Попить, например, – интересуется у меня Эрих. Мотаю головой. – Сразу спать пойдем? – спрашивает он.
Стою возле лестницы, жду его. Он всё-таки решает попить. Один я боюсь идти по темному коридору – вдруг Виктор и Олег меня схватят и устроят оргию, как в тот раз на квартире. Наконец, Эрих опорожняет стакан, споласкивает его и убирает на полку, идет ко мне, обнимает, целует в макушку. Поднимаемся на второй этаж, проходим мимо гостевой спальни, оттуда доносятся недвусмысленные стоны. Я немного смущаюсь, а Эрих ухмыляется.
Входим в нашу комнату. Раздеваюсь, залажу в кровать в одних трусиках.
– Эрих, – шепотом говорю я.
– Что, цыпленочек?
– Мне же можно с тобой хоть что сегодня делать?
– Мммм… – как-то неопределенно мычит он.
Залажу на него и седлаю. Ухмыляюсь. Через окно сквозь тонкие занавески проникает свет от полной луны и этого достаточно, чтобы разглядеть его лицо.
– А что ты хочешь, мой лунный мальчик? – спрашивает он.
