Эрих больше не прикасается ко мне после последнего эскалаторного поступка. Месяц прошел без ни одной дружеской беседы, но каждую ночь вспоминаю, как мы чувствовали друг за друга в постели. Эта холодная атмосфера остывает, но воспоминания о тепле и сладости остаются.
– Лунный мальчик?
– Твоя кожа прям светится в лунном свете, а глаза словно прозрачные, – отвечает мне Эрих.
Смущаюсь, ложусь на его живот, чтобы скрыться от луны, промежностью через трусики чувствую, как напрягается его друг. Провожу ладонями по бокам Эриха. Вздыхаю.
– Ну что ты спрятал от меня свои красивые глазки? – смеется Эрих и взъерошивает мои волосы. – Чего вздыхаешь?
– Жаль нет той плетки.
– Есть. Я взял с собой.
Поднимаю на него удивленный взгляд.
– Иди возьми в моей черной дорожной сумке, – говорит он.
"Соскакиваю с него, бегу к шкафу, открываю. На нижней полке лежит его большая спортивная сумка. Расстегиваю молнию, сумка почти пустая, вижу на дне черную коробку, вынимаю. Какой же он всё-таки аккуратист, всю свою одежду достал и развесил в шкафу, не то, что я. А мне лень, у меня до сих пор всё в рюкзаке. А зачем? Мы же тут не на месяц, скоро вернемся в интернат, это опять всё складывать. Тащу коробку к кровати, на ходу открываю крышку. Все свои игрушки собрал.
– Это вы зря всё взяли, Эрих Рудольфович, – смеюсь я, кладя её на одеяло.
– Почему?
– А сейчас узнаете, – ржу я и снова седлаю Эриха. Сажусь ему почти на грудь. Беру из коробки наручники. – Ну-ка, давайте сюда свои руки.
Эрих протягивает мне руки, защелкиваю наручники на его запястьях. Он смотрит на меня, ждет, что я дальше буду делать. Спускаюсь на его ноги, зажимаю их своими коленями. Вытаскиваю из коробки розовый пластиковый контейнер с плагами.
– Это для тебя, – говорит он.
– Ну и что? – отвечаю я.
– Это негигиенично, втыкать их в меня, после того, как они побывали в тебе, – говорит он.
Удивленно на него смотрю. Ну, ладно, кладу обратно розовый контейнер и роюсь, ищу белый, по пути нахожу маску на глаза для сна, вынимаю, пригодится. Наконец, нахожу белый контейнер с плагами, открываю, смотрю на Эриха, он морщится.
– Только короткий, пожалуйста, – просит он.
Ухмыляюсь. Нет, мой дорогой, я сегодня развлекусь с тобой по полной. Я люблю по ночам развлекаться, ты сам это говорил.
– Это для чего? Для твоего друга? Чтобы не убежал? – смеюсь я, примеряя колечко на головку Эриха.
– Нет, это чтобы наручники прикрепить к чему-нибудь, например, к спинке кровати, – объясняет он.
– Хорошо, так и сделаю.
Встаю на колени, ползу к его голове, беру его руки и прислоняю к кованной спинке кровати, закрепляю. Улыбаюсь, чуть спускаюсь и целую его в нос, маской закрываю его глаза.
