В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Я просто не могу быть изгнанной с первого урока в первый же день. – Сказали, что это не второй корпус, а первый. Мое приложение глючит, – трясу телефоном перед своим лицом. – Поэтому сначала я пошла в соседний.
– Кто сказал?
Первой мыслью мелькает назвать рандомное имя, но потом воспоминания подкидывают это обидное «крыса», отвешенное Азариным ни за что, и я без запинки произношу и так затертую до дыр в эти дни фамилию:
– Азарин.
На дальних партах после моих слов начинается оживление. Мельком осматриваю класс, пряча руки за спину.
Тот, кто сидит за одной партой с Тимом, толкает его локтем в бок и тычет в меня пальцем.
– Азарин, значит? – алгебраичка сдвигает очки на кончик носа и, немного сгорбив спину, пристально смотрит на Тима. Который, в отличие от его дружков, делает вид, что говорят вообще не о нем.
– Он, – киваю.
Понятия не имею, чем для меня обернется это «признание», но в борьбе за себя иногда любые методы хороши.
– Этот может. Присаживайтесь, Громова. А Тимофей у нас пойдет к доске. Мы как раз начали проверять домашнее задание. Вы же выполнили его за каникулы?
– Может, не я? – Тим лениво откидывается на спинку стула.
На удивление, он не метает в меня молнии. Затишье черед бурей?
– Посмотрите на Лизку, она просто мечтает заработать еще одну пятерку.
– Иди зарабатывай свою двойку.
– Вы меня почти уговорили, но не очень…
– Азарин!
– Иду.
Тим вытягивается во весь рост.
Класс смотрит вроде с интересом, а вроде и с безразличием, понять сложно. Единственное, что явно читается у многих на лбу, это вопрос, откуда я знаю Тима. Для рыжеволосой девочки за первой партой это самый животрепещущий вопрос, судя по тому, как вытянулись ее губы и сузились глаза.
– Проходите, Громова, все на вас уже насмотрелись, – бурчит алгебраичка, и мне ничего не остается, как шагнуть вперед, в проход, куда уже вышел Азарин.
Мы сталкиваемся с ним нос к носу где-то на середине пути.
– Значит, я виноват? – хватает меня под локоть, не парясь о том, что мы в классе и за спиной стоит учитель.
– Дай пройти, – стараюсь говорить тихо, но при этом убедительно и самое главное – ровно.
