В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Арина кусает губы и, зажмурившись, поворачивается к нему.
– Пап, я… – прижимает собранные в замок пальцы к груди.
– Тимофей, может быть, ты мне ситуацию прояснишь?
Перебрасываю ногу через подоконник и, оказываясь в Аринкиной комнате, первым делом обвожу помещение взглядом, пока не сталкиваюсь им с ее отцом. Глаза в глаза.
– Получилось небольшое недоразумение, – пожимаю плечами.
– Арина, четыре часа утра, между прочим. Тебе завтра в школу. Я звонил раз двадцать.
Громова молчит. Смотрит в пол.
– Мы… – пытаюсь внести свою лепту, но ее отец рубит на корню.
– С тобой у нас отдельный разговор будет, – смеряет меня взглядом. – Арина, спать, Тимофей, за мной, – вальяжно указывает мне рукой на дверь. – Живо.
Аринка всхлипывает. Причем громко. Ее отец это слышит и сразу смягчается.
– Не реви, никто тебя не ругает, – вздыхает. – Что-то мне подсказывает, что кое-кто бросится на амбразуру, – и смотрит на меня.
Сжимаю Аришкину ладонь и ухмыляюсь.
– До завтра, – шепчу и следую за ее отцом."
"Арина снова всхлипывает и утыкается лицом в ладони.
Закрываю дверь в комнату на выдохе. Широкая спина ее отца маячит перед глазами. Спускаюсь по ступеням, в уже знакомую гостиную, которую мы проходим транзитом.
Видимо, переговоры будут протекать на кухне.
Закладываю ладони в карманы, упираясь бедрами в столешницу, и скрещиваю ноги, пока Громов демонстративно берет в руки телефон и кому-то звонит. Смотрит при этом на меня. В упор. Взгляд тяжелый, но вряд ли это способно хоть как-то напугать. Кто, кто, а Аришкин отец, ни на йоту не сравним в гневе с моим.
У нас дома, если папу вывели из себя, лучше отползти подальше и не отсвечивать.
Поэтому позволяю себе вольность, смотрю в ответ, чуть приподняв уголки губ.
Не дразню, скорее пытаюсь транслировать дружелюбие. Ладно, вру, вся эта ситуация меня выносит на дикий хохот. Но я сдерживаюсь. Прикусываю щеки и отвожу взгляд.
Много чего было, но, чтобы меня ловил отец девчонки, ночью, еще и в ее комнате…
– Алена, у нас он. Да. Хорошо.
От этого диалога, из «трёх» слов, мои брови сползаются на переносице.
– Ключи от машины давай.
Дядь Степа протягивает ладонь, на которую я нехотя, но практически не колеблясь, кладу ключ.
То, что дома, как только родной папенька вернется из Токио, мне влетит, уже неоспоримый факт. Поэтому спорить сейчас, равно усугублять свое же положение. А я этого не хочу. Лучше отдать машину на ночь, чем потом попрощаться с ней на месяц, а может, и больше.
