В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
– Где были?
Громов выдвигает стул. Садится. Движения у него плавные, максимально спокойные. Он вообще по жизни с покерфейсом ходит. Запредельная уравновешенность. Это отпечаток работы или личное качество?
– Катались, – неопределенно веду плечом и сажусь напротив. – А как вы узнали, что ее нет?
– Светильник не погасила, видимо, сильно торопилась, – ухмыляется.
Да, так тупо спалиться могли, походу только мы.
Априори, не думая, возвожу этот промах в «мы». Хотя сам я и сработал чисто.
– А мама моя тогда откуда…камеры, – щелкаю пальцами.
Он отсмотрел записи до того, как я успел все стереть, и, видимо после этого, позвонил моей матери. Обрадовал среди ночи, блин. Кто же знал, что он решит шляться по дому, а не спать?
– С телефонами что?
– Мой где-то в тачке валяется. Не слышал звонков.
И реально ведь не слышал. Вечный «без звука», а если учесть, что ночка у нас получилась бодрой, было точно не до проверки входящих.
– Аринин?
– Без понятия. При мне ей никто не звонил.
Снова на моей роже промелькивает улыбка, которая прямая защитная реакция.
– В следующий раз, за такие выкрутасы, без детородного органа останешься. Понял? Я тебе операцию без наркоза сделаю.
– Более чем, – киваю. – Мы просто покатались. Остальное, это исключительно ваше бурное воображение.
Громов прищуривается, а его лежащая на столе ладонь сжимается в кулак.
– Ремнем бы тебя по одному месту отходить. Ромео.
– Без проблем.
Дядь Степа шумно выдыхает, и практически обреченно проводит ладонью по лицу.
– Ключи отдам отцу твоему, лично. Водитель за тобой уже едет.
– Окей, – отталкиваю от поверхности стола. Выпрямляюсь.
Делаю шаг в направлении гостиной, но останавливаюсь. Закусываю нижнюю губу, понимая, что нужно озвучить…
Расставить все точки над «i» так сказать. Знаю, что обещал ей молчать, но мое чувство собственности, и неясно откуда, взявшаяся честность, берет верх.
– Мне нравится Арина, – смотрю на Громова. – Очень нравится Арина, – повторяю уже громче и ловлю его пристальный взгляд.
– А я будто не понял. Ну и чего встал? Иди теперь, успокаивай, – кивает на лестницу, – говори, что папка ругать не будет. Десять минут у тебя. Я засекаю.
Пару раз моргнув прослеживаю его взгляд и срываюсь к лестнице. Преодолеваю пролет, практически вламываясь в Аришкину комнату.
Она сидит на кровати все в том же пуховике.
