В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Собираю всю волю в кулак, чтобы упереться ладонями в оголенные женские плечи и отодвинуть от себя Громову.
На ней сумасшедшее платье. Весь вечер на нее пялюсь. Вырез этот по ноге, ключицы открытые. Слюной себя уже закапал.
– Подожди. Мне нужно тебе кое-что сказать. Думаю, что после твои желания изменятся…
Арина явно такого не ожидала, потому что ее слегка поплывший взгляд вспыхивает недоумением вкупе с недовольством.
– Что?
Она часто дышит, смотрит пристально, а еще дрожит. Отчетливо это чувствую. Дрожит…
– Арин, это серьезно…
Сглатываю.
Не хотел же рассказывать сегодня. Нужно было остаться в клубе. Не оставаться с ней вдвоем. Не думал, что так получится. Не предполагал…
Меня перетряхивает. Язык не слушается. Организм устраивает забастовку, чтобы официально сподвигнуть к молчанию.
– В ту субботу, когда мы поругались, я был у Короля, – говорю, а сам стараюсь на нее не смотреть.
– Я знаю.
Арина хмурится, а потом едва заметно улыбается. Чуть подергивает плечами, чтобы сбросить мои руки, которые мешают ей податься вперед.
– Да, но там Романова была, – пересиливаю себя и ловлю Аришкин взгляд.
Он обычный. Без удивления или негодования.
– Ты о том, что ты якобы с ней переспал? – смеется. – Она мне уже рассказала.
Арина что-то еще говорит, но меня стопорит. Я ее не слышу. Только слежу за шевелящимися губами.
Она знает? Знает и не сказала мне? Не поверила Романовой?
Я полнейший осел.
"Шальная мысль проскальзывает в голове в ту же минуту. Можно смолчать. Можно не рассказывать. Романова ничего не докажет, а Аринка ей не поверит. Теперь уже точно. Даже Катьку можно вынудить молчать. И тогда все будет хорошо.
Не было ничего. Тупое помутнение, которое больше не повторится.
И будь на месте Арины другая, именно так я бы и сделал. Перешагнул и забыл.
Пересиливаю себя, чтобы посмотреть ей в глаза. Светлые, пылающие, доверчивые.
Тошно. Снова тошно от самого себя. Сглатываю, завожу ладонь ей за шею. Веду по теплой коже кончиками пальцев, чувствуя под ними мурашки.
– …такой бред, Тим.
Я могу сейчас все что угодно сказать. Все что угодно, потому что мне Арина поверит. Разлепляю губы. Скольжу рукой по ее предплечью, ниже. Переплетаю наши пальцы.
На долю секунды закрываю глаза.
– Не бред, – произношу громко. Отчетливо.
Разлепляю веки.
Арина меняется в лице.
