В новом доме Ариша чувствует себя чужим ребенком среди новых знакомых. Но вместе с тем она находит в себе силы пойти к школе и встретить старого друга Александра — своего худшего из всех. По пути они несутся мимо новогодних ледяных скульптур, переживая неловкие моменты взросления. Ариша обнаруживает в себе способности быть верным другом и учится принимать новые вызовы жизни....
Азарин все еще удерживает меня в своих ладонях и продолжает пялиться. От этого визуального контакта волосы на голове встают дыбом, а по спине пробегает сковывающий тело холодок.
– С меня два миллиона долларов, Громова, – шепотом, – ну или твое спокойствие на оставшуюся неделю. Ты его заслужила. Выбирай.
Он отстраняется. Убирает руку с моей талии.
Я вижу его ухмылку, но ничего не могу сказать. Мое сердце колотится со скоростью света. Ладони вспотели, а колени вот-вот подогнутся.
Тим делает шаг к двери. Секунда, и я слышу ее хлопок.
Сама стою не шевелясь, продолжая прилипать к прохладной стене и часто моргать. Мои губы горят огнем, как и все лицо в целом.
Дверь за Тимом уже давно закрылась. Я нахожусь в мужском туалете с распахнутыми веками и бегающими по телу мурашками совсем одна. Вероятность, что сюда кто-то войдет, меня абсолютно не волнует.
Волнует другое: что это сейчас было? А главное, почему я так странно отреагировала…
*Гасить —совершать сильный атакующий удар.
Это разговорное слово встречается не только в волейболе.
Глава 7
Тим
Несмотря на отек и специфическое дыхание, при котором чувствуешь себя мопсом, настроение болтается на самой высшей отметке.
В башке разрывается очередной снаряд эйфории. Сердце все еще частит и никак не может поймать обыденный ритм. Но это сейчас мало волнует, куда интересней другое…"
"Она даже не попыталась меня оттолкнуть, а когда мои глаза встретились с ее серыми льдинками, я не увидел в них отвращение.
Растерянность, шок – да, но не неприязнь.
Может быть, все эти годы она чувствовала то же самое, что и я, просто тщательно это скрывала, так, что моя тупая голова просто не сообразила?
Заворачиваю к лестнице на второй этаж и быстро поднимаюсь в комнату.
Перед глазами все еще Аришино лицо. Раскрасневшиеся щеки, бегающие зрачки и влажные пальцы, которыми она задела мою шею.
Растираю кожу в месте ее прикосновения и, скинув кроссовки, практически падаю на кровать, погружаясь в собственные мысли.
По мозгам внезапно бьет еще один вопрос – что будет завтра? Даю два ляма, что она сделает вид, будто ничего не случилось. Проигнорирует. Это же Громова. Хотя даже ее игнор мне на руку. Крути как хочешь, рассматривай под любым углом, и все равно найдешь лазейку. Именно это я и собираюсь сделать в ближайшие дни.
Рожа еще немного ноет, но некритично. Бывало гораздо, гораздо хуже.
