Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Блэй отвернулся от «эротического канала» около кассового аппарата и встал рядом с Джоном Мэтью.
— Круто, — произнес Блэй, разглядывая рисунок кинжала.
«Ты вообще когда-нибудь собираешься сделать татушку?» — знаками показал Джон.
— Не знаю.
Бог знал, как они ему нравились на коже…
Его взгляд переместился обратно к Куину. Огромное тело парня выгнулось навстречу человеческой женщине, его широкие плечи, напряженные бедра и мощные ноги гарантировали ей адскую поездку.
В сексе он был просто богом."
"Не то, чтобы Блэй познал это лично.
На самом деле, скорее это была категория, а не класс… потому, что он был единственным, с кем у Куина не будет секса.
— Ой… Это все время будет так жечь? — раздался женский голос.
Как только в ответ раздалось глубокое мужское бурчание, Блэй глянул поверх рабочего кресла. Блондинка, над которой только что поработали, осторожно заправляла рубашку поверх целлофановой повязки и смотрела на парня, сделавшего ей татушку, таким взглядом, словно он доктор, рассказывающий о шансах выживания после бешенства.
Поглядывая на Куина, девушки подошли к администратору салона, где второй вернули предоплату.
Это происходило везде, куда бы парень ни пошел, вынуждая Блэя наблюдать одну и ту же картину обожания его лучшего друга. И теперь это был постоянный отказ: каждый раз, когда Куин говорил «да», это согласие многого стоило.
— Я к вашим услугам, если, вы конечно, парни, готовы, — сказал художник по тату.
Джон с Блэйем направились в заднюю часть салона, и Куин тут же оставил администраторшу, как плохую привычку, следуя за ними. Одно хорошо — Куин с абсолютной серьезностью относился к своему статусу личного телохранителя Джона. Он был обязан находиться рядом с ним двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и эту ответственность он ставил превыше секса.
Устроившись на мягком кресле в центре рабочей зоны, Джон достал сложенный листок и развернул его на стойке художника.
Мужчина нахмурился и посмотрел на то, что набросал Джон.
— Так эти четыре символа должны пересекать верхнюю часть твоих лопаток?
Джон кивнул и знаками показал:
«Можешь нанести их как угодно, но они должны быть четкими».
После того, как Куин перевел, художник кивнул.
— Без проблем. — Он схватил черный маркер и принялся изображать изысканные завитки вокруг простого эскиза.
