Длинный, скрытый коридор, пол которого был покрыт плиткой, стены — из бетонных блоков и низкий потолок с флуоресцентными лампами.
Прошлое снова всплыло на поверхность, через фильтр предыдущего опыта, что она помнила от того кошмара. В руках Джона, ее тело из слабого состояния перешло в маниакальный синдром, и Хекс стала вырываться из объятий, удерживающих ее, пытаясь освободиться. Мгновенная суматоха, люди, мчащиеся к ней, громкий звук, похожий на рев сирены…
До нее смутно дошло, что у нее болит челюсть, и она осознала, что кричит.
А затем все, что она видела перед собой, было лицо Джона.
Ему каким-то образом удалось переместить ее в своих руках так, что они оказалась нос к носу, глаза в глаза, его руки крепко сжимали в ее бока и бедра. Вид институтского коридора сменился его голубыми глазами, тиски прошлого были сломлены, и она ухватилась за Джона.
Он не говорил. Просто оставался на месте, позволяя ей смотреть на него.
Как раз, что ей необходимо. Хекс сосредоточилась на его глазах, используя их, чтобы отключить свой мозг.
Когда Джон кивнул, и она кивнула в ответ, он снова начал движение. Время от времени, его взгляд отрывался от нее, чтобы проверить их направление, но всегда возвращался обратно.
Он всегда возвращался."
"Послышались голоса, множество голосов и множество открытий и закрытий дверей, и затем море бледно-зеленой плитки: она находилась в комнате для осмотра, с огромной лампой над головой и всеми видами медикаментов в стеклянных шкафчиках везде, куда бы она не посмотрела.
Но стоило Джону положить ее на стол, она снова потеряла контроль. Ее легкие отказывались работать, словно воздух был отравлен, а глаза метались по сторонам, охватывая все виды, вызывающие панику: оборудование, инструменты и стол… стол.
— Так, мы ее снова теряем. — Тон Дока Джейн был ровным. — Джон, иди сюда.
Лицо Джона снова приблизилось в поле ее зрения, и Хекс сосредоточилась на его глазах.
— Хекс? — слева донесся голос Док. — Я собираюсь дать тебе успокоительное…
— Никаких наркотиков! — вырвалось из ее рта. — Я лучше буду в ужасе… чем беспомощной…
Ее дыхание было очень поверхностным и каждое бессильное движение ее грудной клетки убеждало ее как ничто другое, что в жизни было куда больше страданий, чем радостей. Слишком много таких моментов, слишком много раз боль и страх брали верх, слишком много темных теней, которые не просто скрывались, но и высасывали все освещение из ночи, в которой она существовала.
— Отпусти меня… позволь мне уйти… — Когда глаза Джона широко открылись, она поняла, что нашла один из его кинжалов, вытащив его из ножен, и пытается вложить его в его ладонь.