— Пожалуйста, отпусти меня… Я больше не хочу здесь находиться… отправь меня в вечность, пожалуйста…
Множество тем замерло вокруг нее, и прекращение движения немного переключили ее внимание. Рейдж и Мэри стояли в углу. Рив тоже был здесь. Вишес и Зейдист. Никто не говорил и не двигался с места.
Джон взял клинок из ее рук и убрал его, что заставило ее заплакать. Потому что он не собирался его использовать. Не с ней. Ни сейчас… ни когда-либо вообще.
И она была не в силах сделать это сама.
Внезапно, внутри нее вскипела ужасающая эмоция, и когда та увеличивалась, и давление в ее теле возросло, Хекс стала отчаянно озираться, когда полки начали грохотать, а компьютер на столе в углу подпрыгивать.
Однако, первым из оцепенения вышел Джон. Действуя очень быстро, он принялся жестикулировать с такой же безотлагательностью, которую она ощущала, и мгновенье спустя все вышли.
Кроме него.
Отчаянно пытаясь не взорваться, она посмотрела на свои руки. Они так ужасно тряслись, что были под стать крыльям мухи… и именно в тот момент, когда она уставилась на них, это стало последней каплей.
Из нее вырвался крик, и звук был совершенно чужд, слишком высок и наполнен ужасом.
Джон оставался на месте. Даже когда она снова закричала.
Он не собирался никуда уходить. Он не был напуган. Он просто был… здесь.
Схватив простынь, укрывающую ее, она еще сильнее в нее укуталась, прекрасно осознавая, что была сломлена, и та трещина, появившаяся в тот момент, когда она оказалась в коридоре, сейчас расколола ее. На самом деле, Хекс чувствовала себя так, словно ее было две в этой комнате: одна безумная, орущая п рыдающая кровавыми слезами на столе… а вторая — спокойная, нормальная, загнанная в далекий угол, наблюдающая за ней и Джоном.
Как же заново собрать воедино обе части нее? Или она навсегда останется такой, расколотой надвое?
Ее разум выбрал позицию наблюдателя, и она отступила в то тихое место, где была свидетелем своих рыданий на грани удушья. Полосы крови, сбегающие по ее белым как бумага щекам, не вызывали у нее отвращения, как и ее безумно широко открытые глаза или эпилептическая припадок рук и ног.
Она испытывала жалость к женщине, доведенной до такого состояния то что все время, сдерживала в себе все эмоции.
Женщину, рожденную под проклятием. Женщину, отвечающую злом на причиненное ей зло. Женщину, закалившую себя, свой разум и эмоции до уровня стали.
Женщину, что была неправа, заперев себя этой независимостью.
Дело было не в силе, как она всегда себе говорила.
Дело было в жестком выживании… и она была просто не в состоянии больше так продолжать.
ГЛАВА 26
— У тебя был… секс. С Элаем Рэтбоуном.