Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Остановившись у двери в комнату, отведенную Сакстону, он уставился на панели. Отличная плотницкая работа — соединяющиеся вместе элементы без заметных для глаза переходов. Краска также выглядела идеальной, никаких лишних мазков на гладкой поверхности. С красивой латунной ручкой, блестящей, как только что отчеканенная золотая монета…
Острый слух уловил тихие звуки и Куин нахмурился… пока не понял, что он расслышал. Только одно могло создавать подобный ритмичный…
Пятясь, он натолкнулся задницей на греческую статую, стоявшую позади него.
С заплетающимися ногами, и ничего невидящим взглядом, он побрел не разбирая дороги. Подойдя к кабинету короля, он оглянулся и посмотрел на ковролин, по которому только прошел.
Следов крови не было. Что удивительно, потому что его грудь была ранена.
Он чувствовал себя так, словно ему выстрелили прямо в сердце.
ГЛАВА 63
Хекс проснулась с криком.
К счастью, Джон оставил включенным свет в ванной, поэтому у нее было по крайней мере полшанса довести до сознания, где находилось ее тело: на самом деле она не вернулась в человеческую клинику, представляя собой лабораторную крысу.
Который выскочил из постели, нацеливая пистолет на дверь, ведущую в коридор, словно был готов проделать дыру в этой чертовой штуковине.
Прикрыв рукой рот, она молилась остановить себя вовремя, прежде чем перебудит весь дом. Последнее, что ей нужно — куча Братьев, появившихся у порога с множеством «что происходит?»
Тихим движением Джон перевел дуло пистолета сорокового калибра на окна, с опущенными жалюзями, а затем на шкаф.
— Я… в порядке, — ответила она, обретая дар речи. — Просто плохой…
Стук, оборвавший ее, был таким же различимым, как ругательство в тихой комнате. Или крик, который она только что испустила.
Когда она подтянула простыни к ключицам, Джон чуть приоткрыл дверь и голос Зи пробился внутрь:
— Здесь все в порядке?
Нет. Даже и близко.
Хекс потерла лицо и попыталась вернуться к реальности.
Не нужно быть гением, чтобы понять, почему ее подсознание выворачивало тем дерьмом от ее первого прохождения через похищение. Пребывание в операционной, пока Джон проходил через свою свинцовую эктомию[117], очевидно было горячей, пряной пищей для ее мозга, с кошмаром, являющимся черепной версией кислотного рефлюкса [118].
