Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
И продолжаешь бороться даже после того, как был сбит с ног.
Черт подери, ты отрываешь свою задницу от земли и продолжаешь бороться.
«Я ужасно обошелся с тобой», — показал Джон. — «Прости меня».
Тор покачал головой.
— Как будто я был чем-то лучше? Не извиняйся. Как мой лучший друг и твой отец всегда говорил мне — не оглядывайся назад. Смотри только вперед.
«Так вот откуда это», подумал Джон. Вера была у него в крови.
«Я хочу, чтобы ты был со мной, на моей стороне», — показал Джон. «Сегодня ночью. Завтра ночью.
Ощущение того, что они будут работать вместе, казалось таким правильным. В конце концов, из-за их личных причин они объединились в этой смертельной шахматной партии. Джону по очевидным причинам необходимо было отомстить за Хекс. А что касается Тора… ну, Омега забрал его сына, когда тот лессер убил Вэлси. Сейчас у Брата был шанс вернуть ублюдку услугу.
«Пошли со мной. Сделай это… со мной».
Тор прочистил горло.
— Я думал, ты меня никогда не попросишь.
«Не в этот гребаный раз».
Двое мужчин обнялись, грудь к груди. А когда расцепились, Джон подождал, пока Тор натянул футболку, взял кожаную куртку и захватил свое оружие.
Затем они бок обок спустились по лестнице.
Словно они никогда не были вдали друг от друга. Словно это было так, как было всегда.
ГЛАВА 64
Спальни в задней части особняка Братства имели не только вид на сады, но и выход на террасу на втором этаже.
Что означало, если вы пребывали в дерганом состоянии, то могли выйти и подышать свежим воздухом, прежде чем столкнуться с остальными членами семьи.
Вечером, как только поднялись жалюзи, Куин открыл французские двери балкона и вышел в прохладу ночи. Опираясь на балюстраду, он низко наклонился и прижался к холодному камню руками и грудью. Он был одет для сражения — в кожаную одежду и байкерские ботинки, но оружие оставил внутри.
Глядя на раскинувшиеся внизу цветочные клумбы и еще цветущие невысокие фруктовые деревья, он чувствовал прохладный, гладкий камень под своими ладонями, ветерок в еще влажных волосах и напряжение мышц спины.
Какая долбанная ирония — чувствовать себя таким опустошенным, из-за того что Блэй, наконец-то, обрел наполненность.
