Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Конечно, это могло превратить его мозг в яичницу, но если подумать, неужели это так плохо?
«Сакстон и Блэй… Блэй и Сакстон…»
Дерьмо. Какое-то время он молчал.
— Я рад. Я хочу, чтобы ты был… счастлив.
Блэй не стал комментировать и вместо этого пробормотал:
— Кстати, он был благодарен. За то, что ты сделал. Думал, что это немного перебор, но… он сказал, что в тайне ты всегда был рыцарем.
О, да. Абсолютно. Ну коне-е-ечно, это дерьмо было его вторым именем.
Интересно, чтобы запел Сакстон, узнай он, как у Куина чесались руки выволочить его из дома за его великолепные светлые патлы.
Вообще-то нет — не на гравии. Лучше прямо в вестибюль вломиться на «хаммере» и сделать это там. Он хотел что-то действительно твердое под телом парня… чтобы это походило на отбивание котлет на разделочной доске.
«Да Бога ради, он же твой кузен», — пропищал тоненький внутренний голосок.
«И…?» — встряла сильная его половина.
Прежде чем он полностью превратился в свихнувшегося шизофреника, Куин отошел от балюстрады… и всей этой суицидальной фигни.
— Ладно, я лучше пойду. Сегодня я выхожу с Джоном и Хекс.
— Я спущусь через десять минут. Нужно только переодеться.
Посмотрев на красивое лицо своего лучшего друга, Куин почувствовал себя так, словно никогда не замечал этих рыжих волос и голубых глаз, этих губ и очертаний скул. А все потому, что на протяжении всей их истории, он что-то искал, что-то, что смогло бы повернуть все вспять и вернуть их обратно в то время.
Все, что приходило ему на ум… «Я скучаю по тебе. Я так чертовски скучаю, что это приносит боль, но не знаю, как найти тебя, даже если ты стоишь прямо передо мной».
— Ладно, — сказал Куин. — Увидимся на Первой Трапезе.
— Хорошо.
Куин направился к двери в свою комнату. Когда он взялся за холодную латунную дверную ручку, его голос прозвучал громко и четко.
— Блэй.
— Да?
— Береги себя.
На этот раз голос Блэя был хриплым, почти надтреснутым.
— Да. Ты тоже.
Потому что фраза «береги себя» была именно той, что всегда произносил Куин, когда кого-то отпускал.
Он вернулся в комнату и закрыл дверь. Двигаясь по инерции, он достал ножны для своих кинжалов, пистолеты и прихватил кожаную куртку.
Забавно, он едва ли мог вспомнить свой первый секс. Он, конечно, помнил женщину, но этот опыт не оставил неизгладимого впечатления. Как и те оргазмы, которые он дарил и получал после.
