Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
— Добраться до Лэша… а после уйти из жизни».
Все, как она и хотела.
— Спасибо тебе, — Услышал он, как она хрипло сказала. — Спасибо тебе…
Несмотря на нахлынувшую печаль, он осознал, что те два слова были лучше, чем «я люблю тебя». Собственно, они значили для него намного больше из всего, что она могла бы произнести.
Он дал ей то, чего она хотела. Когда это действительно имело значение, он сделал все правильно для нее.
И теперь он собирается держать ее, в то время как ее тело остывало, и она уплывала прочь оттуда, где он должен остаться.
Разлука собиралась продлиться дольше количества дней, что он ее знал.
Беря ее скользкую от крови ладонь, он еще раз погладил ее. А затем свободной рукой на ее кожи медленно и четко Джон начертил:
Л.Ю.Б.Л.Ю.Т.Е.Б.Я.Н.А.В.Е.К.И.
ГЛАВА 68
Смерть была беспорядочна и болезненна, в значительной степени предсказуема… за исключением тех случаев, когда она решала проявлять свое извращенное чувство юмора.
Часом позже, когда Хекс приоткрыла глаза, она поняла, что находится не в туманном Забвении… а в клинике особняка Братства.
Из ее горла торчала трубка. Бок пронзало резкой болью, словно кто-то вонзил в него ржавое копье. Слева послышался звук снимаемых перчаток.
Голос Дока Джейн был тихим.
— Она нуждалась в срочной реанимации, Джон. Я выкачиваю кровь из ее легких… но не знаю…
— Мне кажется, она очнулась, — перебила Элена. — Хекс, ты вернулась?
Что ж, вполне очевидно. Она чувствовала себя как в аду, и после всевозможных ранений в грудную полость на протяжении стольких лет, она не представляла, как ее сердце все еще бьется… но да, она жива.
Висит на волоске от смерти, но еще жива.
В поле зрения с белым как простынь лицом появился Джон, и в отличие от бледной кожи, его голубые глаза горели огнем.
Она открыла рот… но ей удалось только выдохнуть. У нее не было сил даже говорить.
— Прости, — произнесла она одними губами.
Нахмурившись, он покачал головой, и взяв ее руку в свою погладил ладонь…"
"Она, должно быть, отключилась, потому что, когда очнулась Джон шел рядом с ней.
В сознании всплыло слово «боль».
— Здесь боль, — выдохнула Хекс.
Джон повернул голову.
«Что?» — спросил он губами.
— Кто бы там ни был… ему больно.
Она снова потеряла сознание… Пришла в себя, только чтобы покормиться из запястья Джона, а затем провалиться в сон.
