Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Это была проверка сердца. Сможет ли он смотреть в бледные глаза своего врага, чувствовать его сладкий запах и держать свою разум спокойным и собранным, в то время, как тело будет атаковать этих убийц…
Дариус поднял взгляд от текста, который он изложил на пергаменте некоторое время назад. В самой темной части пещеры стояла группа из четырех высоких и широкоплечих, вооруженных до зубов мужчин.
Членов Братства.
Он знал этот квартет по именам: Агони, Трой, Мердер, Тортур.
Дариус закрыл свой дневник, сунул его в щель в скале и облизнул порез на своем запястье, который он использовал как «чернильницу».
Подняв свечу и поднеся ее к своему рту, Дариус был поражен маслянистым качеством света. Он провел так много часов за письмом, под такого рода мягким освещением… и казалось, что это было единственной связью между его прошлой жизнью и нынешним существованием.
Одним выдохом он задул маленький огонек.
Встав на ноги, он собрал свое оружие: стальной кинжал, который достался ему от холодного тела мертвого стажера, и меч с общественных тренировок по владению оружием. Эфес не был приспособлен для его ладони, но его тренированную руку это не беспокоило.
Когда Братья наблюдали за его приближением, не выказав ни приветствия, ни отстранения, он желал, чтобы среди них был его настоящий отец. Как бы отличались все его чувства, если бы среди них был тот, кого заботил бы его результат.
Существование без семьи было странной, невидимой узницей, с решетками из одиночества и неприкаянности, ограждающих все плотнее с годами и накопленным опытом, изолируя мужчину так, чтобы он ничего не касался, и ничего не касалось его.
Идя на встречу тем четырем, которые пришли за ним, Дариус не оглянулся на лагерь. Бладлеттер знал, что он идет на сражение, и ему было плевать, вернется Дариус сюда или нет. Другие тренирующиеся относились к этому так же.
Приближаясь, он желал, чтобы у него было больше времени подготовить себя к этой проверке воли, силы и мужества. Но это произойдет здесь и сейчас."
"Воистину, время продолжает свое движение, даже вопреки твоему желанию его замедлить.
