Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Остановившись перед Братьями, он мечтал об ободряющем слове или хорошем пожелании или заручении поддержкой хоть от кого-нибудь. Когда этого не произошло, он вознес краткую молитву священной деве их расы.
«Священная Дева-Летописица, пожалуйста, не дай мне провалить эту проверку».
ГЛАВА 1
«Еще одна гребаная бабочка».
Когда Рип посмотрел на тех, кто вошли в дверь его тату-салона, то уже наперед знал, что собирается сделать еще одну гребанную бабочку. Или две.
Ага. Учитывая две пары длинных ног, светлые волосы и игривость, с которой они направились к его администраторше, накалывать на их кожу кости-и-череп точно не светит.
Эти Пэрис Хилтон с их мы-такие-все-из-себя-крутые манерами вынудили его взглянуть на часы… желая закрыться прямо сейчас, а не в час ночи.
Боже… и все это дерьмо ему приходилось делать ради денег. Большую часть времени он мог мило улыбаться любому легкомысленному человеку, который приходил сюда что-нибудь себе наколоть, но сегодня вечером мысль об этих ярких милых бабских штучках раздражала его.
К нему подошла его администраторша Мар.
— Найдется время для халтурки? — Она приподняла свои проколотые брови, и закатила глаза. — Это не затянется надолго.
— Да. — Он кивнул на мягкий стул. — Давай сюда первую.
— Они хотят делать тату вместе.
«Конечно хотят».
— Ладно. Тогда захвати еще один стул.
Когда Мар скрылась за занавесом, ему открылся вид, на двух девушек держащихся за руки и щебечущих над формами, которые они принялись заполнять. Время от времени, обе бросали на него взгляды, на все его татуировки и пирсинг, словно он был экзотическим тигром, на которого они пришли полюбоваться в зоопарк… и он полностью оправдал их ожидание.
«Ага. Как же». Уж лучше он отрежет свои собственные яйца и выбросит их, чем будет смотреть на их гребанную жалость.
После того, как Мар взяла с них плату, она привела их к нему и представила, как Кери и Сару. Он ожидал большего, про себя ассоциируя их имена с Тиффани и Бритни.
— Я хочу разноцветного карпа, — сказала Кери, приземляясь на его стул, умышленно соблазнительно выгибаясь. — Прямо здесь.
Она задрала свой и без того крохотный в облипочку топ, расстегнула молнию на джинсах и указала на верхнюю часть своих розовых стрингов.
