Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
А также Лэшу придется малость поприхрамывать какое-то время после того, как она вцепилась зубами в его бедро.
Он скользил по ней взглядом, но она даже не потрудилась прикрыться. Если он был настроен на второй раунд, то ей потребуются все ее оставшиеся силы. Да, и потом, может скромность и имела бы какое-то значение, но только в том случае, если твое тело хоть как-то тебя волновало, а она давно уже перестала его чувствовать.
— Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросил он, с кряхтением поднимаясь с пола, ухватившись за край комода, и делая несколько пробных движений рукой.
— Нет.
— Ты циник. — Он направился к арке, ведущей в ванную комнату. Остановившись между косяками, он оперся одной рукой о стену, отвернулся и сделал глубокий вдох.
С резким щелчком, треском и громкими проклятиями он вправил вывих плечевого сустава на место, после чего осел на пол с вырывавшимся из него тяжелым дыханием и порезами на лице перепачкавшими его мраморно-белую кожу черной лессеровской кровью.
— Как насчет совместного душа? — Когда ответа не последовало, он покачал головой. — Нет? Жаль.
Он исчез в мраморном пространстве, а через минуту уже послышался звук льющейся воды.
Только после того, как она услышала, что он моется и учуяв запах мыла, Хекс начала аккуратно приводить в порядок свои руки и ноги.
Никакой слабости. Она не выказала ему ни малейшей слабости. И это было не просто желание предстать перед ним крутой, а тем, чтобы он дважды подумал прежде, чем снова сойтись с ней в «танго».
А все потому, что она была жесткой. Непобедимой — и это говорило не эго. Благодаря своему опыту, независимо от того, что случалось, она могла с этим справиться.
Но, Боже, как же ей была ненавистна их борьба. Как же она ненавидела все это дерьмо.
Чуть позднее он вернулся чистым и вымытым.
Какая удача для нее. Проклятый Кролик Энерджайзер.
— Я отправляюсь к отцу. — Когда Лэш подошел к ней, она обнажила клыки, и он тут же сделал ей комплимент. — Как я люблю твою улыбку.
— Это не улыбка, мудак.
— Как бы то ни было, мне нравится. И когда-нибудь я представлю тебя своему дражайшему старику — Папочке. У меня есть планы относительно нас.
