Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Когда Блэй и Куин скользнули за дом, наступила доля секунды «кто-истекает-кровью?» совпавшая с паузой из душа пуль.
«Твою мать о чем, он думает?» показал знаками Куин. «Здесь же полно свидетелей».
Приближалась тяжелая поступь, затем прозвучал щелчок замены магазина. Джон посмотрел на дверь гаража. Большой замок на цепи стал как нельзя кстати, и, коснувшись его ладонью, ментально заставил его открыться, оставив свободно висеть на петлях.
«Отправляйтесь в другой угол», приказал Джон своей команде. «И прикиньтесь ранеными».
«Ох, дьявол, нет…»
Джон направил дуло пистолета в лицо Куину.
Когда парень дернулся, Джон просто посмотрел в сине-зеленые глаза приятеля. Это было решение Джона: он сам собирался иметь дело с убийцей. Конец дискуссии.
«Чтоб. Тебя», произнес Куин одними губами прежде, чем дематериализоваться с Блэем на пару.
Громко застонав, Джон позволил своему телу тяжело грохнуться — со звуком огромного падающего мешка с бетоном — на землю. Растянувшись на животе, он прижал свой СИГ к груди сняв с него предохранитель.
В сопровождении низкого смеха, словно настал лучший момент в жизни лессера, шаги приближались все ближе.
***
Вернувшись от своего папочки, Лэш принял форму в спальне, по соседству с той, в которой содержалась Хекс. Как бы сильно ему не хотелось увидеть ее, он сдерживался. Каждый раз, по возвращении из Дхунда[35], он тратил добрых полчаса на восстановление, потому не собирался глупить и давать ей шанс его уничтожить.
А она убила бы. И разве это не мило?
Развалившись на кровати и закрыв глаза, его тело было вялым и ледяным, а сделав глубокий вздох, ему казалось, что он оттаивает, подобно замороженному куску говядины.
У папочки «О» практически отсутствовала мебель, зато с таким количеством канделябров, что можно было потопить корабль. Возможно, переохлаждение имело некое отношение к обратному скачку в эту реальность, и каждое его возвращение на эту сторону затрачивало все больше сил.
Это был тот случай, когда можно было сказать с-меня-достаточно-твоей-заботы-обо-мне.
