В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
Сложно не поддаться таким знакомым рукам и до боли знакомому телу, ощущая практически родной запах полыни и древесной коры."
"И пусть хозяин всего этого великолепия теперь ко мне немилостив, но это ни капли не мешает моему телу жить своей жизнью и отчаянно желать этого обаятельного мерзавца.
Последний же словно почувствовал мой изменившийся настрой и по-хозяйски шлепнул меня по мягкому месту, заставляя выгнуться практически дугой от неожиданности и нахлынувшего возбуждения.
Тяжелая ладонь вновь легла на мою спину, заставляя опуститься обратно на столешницу.
Но почему он молчит? Не объясняет ничего? Не обвиняет? Я бы поняла, если бы сэйр Варнадо на меня разозлился и попытался немедленно прикончить. А он, похоже, собрался заняться со мной сексом.
Решил развлечься напоследок? Глупо осуждать его за подобное желание. Да и, откровенно говоря, лучше пусть будет так. И лучше пусть мои последние минуты будут заполнены удовольствием, чем душащим чувством страха.
Сильные мужские ладони тем временем сжали мои ягодицы, огладили их, вызывая во мне новую поднимающуюся волну сладкой дрожи от ощущения шершавых ладоней на гладкой коже. А после ухватились за мое белье и потянули его вниз, уверенно, властно. Оставляя меня полностью оголенной перед его напором.
Меня затрясло от предвкушения с новой силой, когда холодный воздух прикоснулся к моим нежным лепесткам, горящим, ждущим внимания. И от контрастности этих ощущений я захотела свести ноги, чтобы желание не было таким обжигающим, таким сильным.
Сэйр Варнадо сделать мне этого не позволил. Он вновь схватил меня за бедра, фиксируя в одном положении и не давая двигаться. Затем потянул мои связанные за спиной руки на себя, заставляя меня приподняться, и ловко принялся одной свободной рукой расстегивать пуговицы на моей блузки.
Перламутровые предатели радостно сдавались под натиском врага, разбегаясь в разные стороны. И уже через минуту мой черный кружевной лиф стал достоянием общественности.
Широкая ладонь обаятельного мерзавца легла на мою оголенную грудь, сжала ее властным движением, и из моего рта непроизвольно вырвался громкий стон, который я поспешила заглушить.
Но как будто бы мне кто-то позволил владеть ситуацией…
Новое движение шершавой ладони выбило из меня очередной стон. А затем еще раз и еще.
