В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
В чем, бездна подери, я должна признаться? Признаться в том, что все эти годы была верна Сопротивлению? Что помогала им? Занималась информационным шпионажем? Что конкретно он хочет услышать?
Внезапно я почувствовала, как горячий член уверенно ткнулся между ног, заставляя задрожать от предвкушения и невольно раздвинуть ноги, чтобы почувствовать его плотнее.
— Пока ты не скажешь, Ирис, удовольствия тебе не видать, — предупреждать этот жестокий мерзавец."
"А после, противореча собственным словам, провел своим стволом вдоль моих складочек.
Эта сладкая пытка сводила меня с ума. Потому что мне отчаянно хотелось большего. Мне хотелось почувствовать его внутри. И ради этих ощущений я готова была почти на все.
Сэйр Варнадо наклонился ко мне так близко, что я отчетливо смогла ощутить жар, исходящий от его тела. И когда его твердая грудь соприкоснулась с моей спиной, глава министерства правопорядка прошептал мне на ухо, опаляя его своим дыханием:
— Если ты хочешь кончить, то должна признаться.
Его голос мягкий, почти ласковый. И этот голос совершенно не подходит хлестким словам, которые произнес сэйр Варнадо.
Он выпрямляется и отстраняется столь же внезапно, оставляя меня в одиночестве и заставляя чувствовать себя неуютно и потерянно от этого одиночества.
— Признайся, Ирис.
Снова шепот, почти молящий.
И я решаюсь.
Я скажу ему все, что он только пожелает услышать.
Облизав пересохшие губы, я сдавленным, тихим шепотом уточнила:
— В чем именно я должна признаться?
А в ответ — тишина. Тяжелая, напряженная, гнетущая. И взгляд, прожигающий мою спину, становится практически осязаемым. Такой же гнетущий, напряженный.
Пауза затягивается, и я успеваю пожалеть, что вообще решилась на какие-либо вопросы.
Но внезапно, тогда, когда я уже почти и не надеялась получить ответ на свой вопрос, тишину в кабинете вновь разрезает мужской голос. Но сейчас он уже не звучит твердо, властно. Он звучит надломлено…
И из-за этих непривычных эмоций, пробивающихся в голосе министра правопорядка, я теряюсь. И до меня не сразу доходит смысл, произнесенных им слов.
Зато когда доходит…
— Скажи, что ты чувствуешь ко мне, Ирис.
